— Корень всех моих проблем – в тебе, — сказал сын, начитавшись книжек по психологии

Мне 55. Недавно здоровье дало трещину: давление скачет, сердце пошаливает, колено ноет так, что по лестнице поднимаюсь с остановками. Врач развёл руками: «Хроническая усталость, физическое истощение. Вам бы отдыхать, а не на трёх работах вкалывать».

А я по-другому не умею. Сын Артём родился, когда мне едва двадцать стукнуло. Его отец испарился ещё до роддома — собрал вещи и уехал к другой. Мои родители сами перебивались с хлеба на воду, так что помощи ждать не приходилось.

Я бралась за всё: мыла подъезды, стояла за прилавком, шила на дому, разносила пирожки по офисам. Однажды даже пыталась торговать на рынке косметикой — дело пошло, но местные «хозяйки» быстро объяснили, что мне тут не место. Пришлось свернуть лоток.

Артём рос сам по себе. Утром я оставляла ему кашу в кастрюле и записку, вечером проверяла тетради, если силы оставались. Он ходил на борьбу, потом в продлёнку, потом к репетитору — я платила, лишь бы он был при деле и не голодал. Думала: вот подрастёт, поймёт, что я не от хорошей жизни домой только ночевать приходила.

Университет он закончил, устроился в айти, женился, взял ипотеку. Я выдохнула: всё, моя миссия выполнена.

И тут месяц назад Артём заявился ко мне с бутылкой пива в руке. Сел на кухне и начал:

— Мам, я тут книжку по психологии прочитал. У меня всё из детства: тревожность, неуверенность. Ты представляешь, я даже не помню, как ты меня обнимала. У друга Витьки мать каждый вечер у плиты стояла, а у нас что? Пустой холодильник и записки?

У меня внутри всё оборвалось. Говорю:

— Тём, а еда в холодильнике откуда бралась? Кто тебе кроссовки на соревнования покупал? Я не обнимала, потому что руки были заняты — сумки таскала.

— Вот именно, — кивает. — Ты всё сводишь к деньгам. А мне внимания не хватало. Я сейчас на терапию хожу, и мне говорят, что корень — в матери.

— Вон, — сказала я.

Он замер, а я повторила:

— Вон из моего дома.

Артём ушёл. Мне бы операцию на колене сделать, да очередь бесплатная только на следующий год. У него тревожность, у меня — три сломанных пальца на заводе и грыжа. Кто из нас больше пострадал от моего «неправильного» материнства?

Сейчас он не звонит. Надеюсь, когда-нибудь у него самого появятся дети, и он вспомнит, как в шесть лет сам разогревал суп, потому что мама была на смене.