- Мне больше всех не надо, - я устроила дочь на работу, а она там делает минимум

Когда моя Кира сказала мне, что хочет работать с инвалидами, я была довольна. Все-таки дочь выбрала благородную профессию, где нужно помогать людям.

- После травм много людей, после аварий, - говорила я. – Ими некому заниматься. Мало специалистов таких у нас.

Кира получила образование, после чего стала работу искать. Она сразу же пошла в крупный реабилитационный центр, но там никто не ждал дочь.

- Опыта нет особо никакого, - сказано было ей. – Когда будет, тогда приходите. Но у нас не так часто вакансии бывают свободные.

Кира расстроилась, когда такой ответ получила. Но я не унывала. Я позвонила своей давней знакомой, которая работала в этой сфере.

- Конечно, помогу, - сказала она. – Инструктор ЛФК требуется в больницу нашу, а еще и в каждую поликлинику. Куда твоя дочь захочет, туда я и устрою ее.

В поликлинику дочь не захотела идти, выбрала больницу. Там моя Зоя за нее похлопотала, слово замолвила. И дочь вышла на работу.

Кира сначала горела тем, что она делает, рассказывала мне каждый день, чем она занималась, какие у нее пациенты были.

Но со временем энтузиазм дочери стал угасать. Она как-то не особо разговорчивой стала, про работу старалась не вспоминать, когда дома была.

- Устала, там так трудно, - говорила дочь. – И коллектив там не совсем хороший, много сплетников, да и пациенты очень разные. Есть хамы, которых свет не видел.

Я понимала, что это так, переживала за своего ребенка. Еще я видела, что у Киры вечно не хватает денег. Зарплата там маленькая была, но к этому нужно было быть готовой. Везде в госструктуре платят гроши.

- Да, это так, - говорил Кира. – Но все равно хотелось бы за такой труд хоть немного больше иметь.

Через несколько месяцев после трудоустройства Киры я встретилась с Зоей. У нее был день рождения, я поздравить ее хотела.

Мы с ней пошли в кафе, стали болтать. И о работе у нас зашел разговор. Тогда она мне про мою дочь и рассказала.

- Она так горела работой, когда пришла, а сейчас вообще перестала что-либо делать. Она целыми днями может в телефон смотреть. Я только подгонять должна ее, чтобы она хоть к нескольким пациентам подошла. У нее все в порядке вообще? а то она странная какая-то стала?

Мне провалиться сквозь землю в тот момент захотелось. Когда я домой пришла, я с дочкой тут же разговор о ее работе начала.

- Тебя устроили на эту работу, учили тебя. А ты так себя ведешь. Что ты вообще думаешь себе? Ты же плохо себя зарекомендуешь. И никуда не возьмут тебя потом, ни в какой реабилитационный центр. Там нормальные и трудолюбивые сотрудники нужны, чтобы с людьми после серьезных травм работать.

Кира выслушала меня, а потом стала отвечать. Мне не по себе стала от такой корысти. Которая в дочери жила.

- Мама, там никто про тех больных не думает. Никто ими не хочет заниматься. Они там даже лежат неправильно, медсестры не выполняют рекомендации по тому, как класть больных, как сажать их.

Я сказала Кире, что она как раз для этого там и есть. Но у дочери своя точка зрения была на этот момент.

- За эти копейки там никто не напрягается. Я и беру пример с тех, кто там давно работает. Чего мне напрягаться? Мне больше всех не надо. Если ты так людям сочувствуешь, то иди и поработай с ними. Там еще и неблагодарных полно, которые тебя с грязью смешают, если ты не так как-то на них посмотришь.

Я понимаю, что пациенты – далеко не ангелы. Но как можно так к ним относиться? Они – люди больные. Им плохо. Дочь и другой персонал нужны, чтобы помогать им.

Киру я еще долго пыталась переубедить, но она при своем осталась. А потом она вообще сказала, что уволится при первой возможности.

- В этой сфере прогресса не будет, если про деньги говорить. Даже в том реабилитационном центре, куда я хотела попасть, платят мало, а требуют очень много. Не буду я так мучиться. Лучше пойду в другую сферу, где хотя бы ответственности меньше.

Мне Зое звонить страшно уже. Так стыдно за свою дочь мне не было никогда. Я и предположить не могла, что после такой помощи с трудоустройством Кира так халатно будет к своей работе относиться. Не умеет она ничего ценить все-таки.