Биологический отец, которого я никогда не видела, вспомнил, что у него есть дочь

Мне было лет двенадцать, когда я случайно нашла в мамином шкафу старый фотоальбом. Там была свадебная фотография. Мама – счастливая, в платье с кружевами, а рядом какой-то мужчина. На обороте было подписано «Я и Слава». Не Павел, не папа, а какой-то чужой дядька.

Мама тогда не стала юлить. Сказала, что этот человек – мой биологический отец. И что он ушел, когда мне еще и года не исполнилось. Причина оказалась проста до безобразия: ему нужен был наследник. Обязательно сын. А родилась я – Вера. Вроде как брак.

Свекровь, кстати, активно поддерживала сыночка в его «горе». Мол, не повезло мальчику, раз баба родить кого надо не смогла. Хотя даже я в четырнадцать лет уже знала из учебника биологии, от кого именно зависит пол ребенка. Но некоторым проще обвинить женщину во всех смертных грехах, чем признать, что природа распорядилась иначе.

Маме повезло. Через несколько лет она встретила Павла. Сначала он был просто дядей Пашей. Он научил меня кататься на велике и не бояться воды. А потом как-то сам собой стал папой. Настоящим. Я зову его только так. У нас подтянутая, спокойная семья. Позже родились Костя и Аня, но я никогда не чувствовала себя чужой. Напротив, Павел всегда подчеркивал: «У меня трое детей».

О существовании Славы я забыла быстро. Как отрезало. Алиментов он не платил ни копейки, и мама принципиально подала на лишение родительских прав. Судья, посмотрев на сумму долга, даже вопросов лишних не задавал. Слава возражений тоже не присылал. Видимо, надеялся разбогатеть на своих сыновьях, которых рожали ему другие женщины

Прошло почти двадцать лет. Я окончила первый курс, и мы с Костей и Аней остались на хозяйстве, пока родители укатили к морю. Мне было двадцать, я вполне справлялась.

В тот вечер мы как раз собирались заказать пиццу, когда в домофон позвонили. Я глянула на экран: на крыльце топталась пожилая женщина в темном плаще и грузный мужчина.

– Верочка! Это я, твой отец и бабушка твоя! – забубнил динамик, как только Костя по глупости снял трубку.

Я зависла на пару секунд. Вот уж кого не ждали. Сказала брату, чтобы молчал, и спустилась во двор сама. Заходить в квартиру я им не позволила.

– И что вам нужно? – спросила я без особого придыхания.

Бабушка тут же состроила оскорбленное лицо. Мол, даже поздороваться не хочешь с родней. А потом начался спектакль. Оказывается, та женщина, к которой ушел Слава ради рождения гениального сына, погибла два месяца назад в ДТП. И пока оформляли документы, вскрылась шокирующая правда: его «наследник», которого он тащил на горбу двадцать лет, никакой ему не сын.

 

Представляете? Два десятка лет растить чужого ребенка, бросив родную дочь, чтобы в итоге остаться у разбитого корыта. Я честно пыталась что-то почувствовать. Но внутри была только пустота.

– Я наказан уже, Верочка, – запричитал Слава. – Столько лет псу под хвост. Но кровь есть кровь. Ты прости. Мы с мамой теперь к тебе поближе переберемся. Ты одна у меня, дочка. Мне ведь помощь нужна, здоровье уже не то.

– И квартирка у вас хорошая, – масляно добавила бабушка, заглядывая в окна первого этажа. – Места всем хватит.

Я усмехнулась. Даже не обидно было, просто смешно. У человека не было времени вспомнить мой день рождения, он не купил мне ни одной шоколадки, а теперь пришел за долевой пенсией и сиделкой.

– Вы меня с кем-то спутали, – сказала я спокойно. – Мой отец сейчас на море ест персики. А вы мне никто. У меня нет ни лишних комнат, ни желания играть в благородную дочь. Свои проблемы вы создавали сами, вот сами и разбирайтесь.

Бабушка начала кричать, что мама меня неправильно воспитала. Что я бессердечная тварь. Я не спорила, просто зашла в подъезд. Через минуту Костя сказал, что они ушли. Вечером я набрала папу.

– Пап, представляешь, тут твой «конкурент» приходил. Работу ищет на старости лет, – пошутила я в трубку.

Павел рассмеялся, а мама попросила передать, чтобы я крепче запирала двери. И это, пожалуй, лучшая оценка моего поступка.

Наверное, кому-то покажется, что я должна была их простить и взять на содержание. Но я считаю, что родство подтверждается поступками, а не анализами ДНК.