Бабульки, которым я не уступила место в автобусе, не давали мне выйти на остановке

Возвращалась я после работы домой на полупустом автобусе. Сел на свободное сидение, уткнулась в книгу. На следующей остановке вошли две немолодые женщины, лет семидесяти каждая. Они бодро прошли вглубь салона, и одна из них, с сумкой на колесиках, резко остановилась рядом со мной.

– Молодые люди вообще думать разучились, – громко, на весь салон, заявила она своей спутнице. Я подняла глаза от страницы.

– Поняла бы сама, что место надо уступить, – подхватила вторая. Их голоса были пронзительными, как сирена.

Я действительно не заметила их сразу. И, честно говоря, не собиралась вскакивать, потому что у меня самой болела спина после целого дня за компьютером, а в салоне были свободные места. Но их тон, этот вызов – он скреб по нервам.

– Извините, – сказала я, все же решив встать. – Я выйду на следующей.

Но этого, видимо, было мало.

– Какие все из себя вежливые стали! – фыркнула дама с сумкой. – Воспитывать вас надо, эгоисток!

Я встала, сунула книгу в рюкзак и направилась к выходу, до которого оставалось метров пять. Но они, будто сговорившись, не отступили. Одна уперлась рукой в поручень, перегородив мне дорогу, другая вплотную придвинулась сбоку. Я оказалась в ловушке между двумя плотными телами в пуховых пальто.

– Побежала, конечно, – шипела мне прямо в лицо та, что с сумкой. – Совесть заела? Глаза бы мои на таких не глядели!

Пассажиры смотрели в окна, в телефоны, делая вид, что ничего не происходит. А у меня внутри все закипало. От несправедливости, от унижения. И от этого всеобщего молчания. Я не хотела кричать, не хотела опускаться до их уровня. Но отступать дальше было некуда.

Я с силой шагнула вперед, заставив женщину у поручня отодвинуться.

– Пропустите меня, пожалуйста, – произнесла я четко. – Или я громко попрошу водителя вмешаться. Вы считаете меня невоспитанной? А как по-вашему называется то, что вы делаете? Это называется «ограничение свободы передвижения».

Они на секунду опешили. Видимо, такой реакции не ждали.

– Ой, какие слова умные знает! – попыталась парировать вторая, но уже без прежней уверенности.

– Да обычная хулиганка, – буркнула ее подруга, но все же убрала руку.

С заднего сидения поднялся крепкий мужчина с большой собакой на поводке и молча пошел по проходу. Его молчаливого приближения хватило, чтобы мои «собеседницы» наконец расступились. Я кивнула мужчине и вышла на своей остановке, слыша за спиной невнятное бурчание.

Выйдя из автобуса, я обернулась и посмотрела ему вслед. Стекло было грязным, но я хорошо разглядела, как та дама с сумкой, которая только что кричала на меня, неспешно проследовала к задним рядам и опустилась на совершенно свободное сиденье у окна. Ее подруга устроилась рядом.

Дело вовсе не в том, что им нужно было присесть. Им просто захотелось поскандалить. Понадобилось ощутить свою власть, выплеснуть на кого-то накопленную за день досаду или просто развлечься таким извращенным способом. Меня выбрали потому, что я была молодой, и выглядела, видимо, достаточно беззащитной.

Шагая по тротуару, я думала о том, что, наверное, в их жизни не хватает чего-то важного: уважения, человеческого тепла. И они пытаются выцарапать это силой, устраивая публичные проверки «воспитанности». Но таким способом нельзя получить ни того, ни другого.