- А чего ты жадничаешь? - соседка по общежитию без спроса моей машинкой и порошком пользовалась

У меня есть комната в общежитии, в которой я и живу. Да, жилье не самое комфортное. Но все же свое. К трудностям я как-то приспособилась.

У нас общий коридор на 10 комнат, общий санузел. Кухни нет одной на всех, потому что каждый может готовить у себя в комнате. Места для установки той же плиты достаточно.

А вот прачечная у нас общая. Там каждый может установить машинку стиральную, чтобы вещи свои в порядок приводить.

Кто-то в комнату воду протянул и стирает там. Но не у всех на это деньги есть, Я тоже не стала так делать, поставила машинку в прачечную.

С соседями у меня, кстати, отношения нормальные сложились. У нас все как-то правила соблюдают, убирают по очереди. Есть у каждого и недостатки, но к ним приспособиться не так трудно.

Например, дядя Гоша курит в общем коридоре, поэтому там приоткрыто всегда окно. А еще у одной бабушки живет несколько кошек. И порой они гуляют по этому коридору, везде шерсть оставляют свою.

Полгода назад у нас произошли изменения. Одна наша соседка замуж вышла, переехала к мужу. А комнату свою она стала сдавать.

Сняла ее женщина средних лет. Она представилась Олей. Она одна растила двух сыновей Гришу и Даню. Они были подростками, в школе учились.

Сначала эта Оля показалась мне вполне вменяемой и адекватной. Она быстро выучила все правила проживания, соблюдала их. Свою очередь, если речь шла про уборку общих площадей, она не пропускала.

И шуметь она и ее дети не думали даже. Она рано спать ложились, музыку не слушали ни днем, ни ночью. Какие от таких людей могут быть проблемы?

С некоторых пор я стала замечать, что у меня как-то подозрительно быстро заканчивается стиральный порошок. Не расходовала я его в таком количестве.

Я стала думать, кто мог его брать. Обычно у нас воровства не наблюдалось, поэтому мне никаких идей в голову не приходило.

На Олю я не подумала. А вот на студента Аркашу, который жил в комнате со своей бабушкой, я сразу же решила стрелки перевести.

Я даже подловила его в коридоре как-то раз, спросила у него, зачем он берет мой порошок. Но парень не понял даже, о чем идет речь.

- Как можно чужое брать? – спросил он. – Что с тобой вообще? У нас всегда спрашивают, если нужно что-то одолжить. А я уж приучен возвращать все, если и беру что-то.

Моя версия отпала. А больше я ни на кого не могла подумать. Я спрашивал, конечно, у соседей, видел ли кто-то, как мой порошок таскают. Но все в ответ только головой мотали.

В один день мне «повезло». Я вернулась раньше с работы. И я прямиком пошла в прачечную. Мне нужно было закинуть вещи стираться. Я как раз в корзину из сложила утром.

Как же я удивилась, когда увидела свою машинку включенной. В ней болтались чужие кроссовки. Они явно были мужскими.

Я уже хотела идти по комнатам и спрашивать, кто стирает кроссовки, но этого не пришлось делать, потому что виновник сам пришел ко мне.

В прачечной появился Гриша, сын Оли. Я у него и спросила, не его ли кроссовки. И парень признался, что его.

Следом за ним зашла сама Ольга. Она тоже ничего не стала отрицать. Она сказала, что пользуется периодически моими машинкой и порошком.

- А чего ты жадничаешь? – спросила соседка. – Нельзя так. Войди в мое положение. У меня старая машинка, в ней не постираешь кроссовки. Если она сломается, то я не смогу купить другую, потому что у меня нет лишних денег.

Я не стал слушать эти жалостливые речи. На меня они не действовали. Я лишь остановила машинку, достала из нее кроссовки и кинула на пол. А еще свой порошок я унесла в комнату, чтобы его никто не мог брать.

- Надо было разрешения спросить, - сказала я. – Тогда, может быть, я бы и пошла тебе, Оля, навстречу.

Соседка поджала губы, но ничего не сказала мне. Зато я молчать не стала, рассказала всем соседям, чем Оля промышляет, призвала всех прятать порошки свои.

С того времени с Олей никто особо не хочет иметь дел. А кому надо это? Никто же не хочет, чтобы им пользовались.

Соседка даже не извинилась передо мною, не вернула мне порошок, который взяла. Я и не настаивала. Я просто стала игнорировать ее. А она и не рвется контактировать, даже не здоровается теперь.