Золовка уговорила взять нас с собой на море свою дочь, пообещав оплатить все расходы на нее

Сборы в тот день напоминали хаос. Я металась между ванной и спальней, пытаясь упихать в багажные сумки солнцезащитный крем, таблетки от укачивания и еще тысячу нужных мелочей. Девчонки, кажется, дрались из-за наушников в детской, а Дима, мой муж, философски курил на лоджии, игнорируя творящийся бедлам.

Когда он зашел в комнату и как-то неуверенно притормозил в дверях, я сразу поняла – сейчас прозвучит то, что мне не понравится.

– Кать, – начал он. – Тут Ленка звонила. У них там очередной коллапс, Максима опять с бронхитом в больницу кладут. В общем, отпуск у них накрывается, а Алиса ревет. Просится с нами.

Я застыла с косметичкой в руках. Алиса – моя двенадцатилетняя племянница, девочка с запросами, привыкшая к айфонам и хорошим торговым центрам, а не к палаткам на диком пляже.

– Дима, у нас бюджет трещит по швам, ты забыл?

– Ленка пообещала всё оплатить, – торопливо добавил муж. – Переведёт деньги прямо сегодня, сказала, ей премию дали.

Я дала добро. Но ни в тот вечер, ни наутро, когда мы заехали за ребёнком, никакого перевода я не дождалась. Золовка, сунув мне пакет с пожухлыми яблоками, клятвенно обещала всё скинуть «вот-вот».

В дороге Алиса сразу показала характер. Ей не нравились домашние бутерброды, она требовала картошку фри и дорогой сок, а заодно громко возмущалась, что в машине тесно. Я доставала кошелёк и скрепя сердце платила, записывая каждый рубль в заметки телефона.

На море стало ясно, что денег мы не увидим. Лена перестала отвечать на звонки. А Алиса тем временем воротила нос от любой приготовленной мной еды и каждый день просилась в кафе. «Мама сказала, у меня должен быть полноценный отдых», — повторяла она. Дима отмалчивался, и это бесило меня больше всего.

В последний вечер отпуска, когда дети уснули, я села с ручкой и выписала на тетрадный лист каждую позицию: аквапарк, сладкая вата, отдельные походы в кафе, потому что «обычный суп» Алиса не ела, фрукты, которые она просила по три раза на дню. Получилась внушительная сумма. Я не стала мелочиться и включать туда бензин.

Через два дня после возвращения Лена возникла на пороге – счастливая, с коробкой недорогого зефира.

– Ну, рассказывайте, как съездили! Алиска говорит, вы там шиковали, по кафе каждый день гуляли. Она на седьмом небе.

Я протянула ей лист с расчетами.

– Лен, давай закроем финансовый вопрос. Здесь всё, что мы потратили на твою дочь.

Золовка взяла лист двумя пальцами.

– Катя, ты серьезно? Ты посчитала мороженое для родной племянницы? Это просто смешно! Я думала, вы поможете по-родственному, а ты крохоборствуешь!

– А ты обещала перевести деньги, помнишь? – я начала заводиться. – Я из-за твоих обещаний ужала расходы на своих девчонок.

– Мало ли кто что обещал! – всплеснула руками Лена. – Это было сказано, чтобы ты не переживала.

Дима, как обычно, влез в разговор. Он демонстративно разорвал мою бумажку и заявил: «Всё, Лен, забудь. Это подарок Алисе на день рождения». Лена победно улыбнулась и выскользнула за дверь, бросив напоследок, чтобы муж «воспитал жену».

Муж просто подарил мои нервы, мой труд и наши семейные сбережения своей сестре, даже не спросив меня.

На следующий вечер раздался звонок от свекрови.

– Катерина, я всё знаю. Лена в слезах. Обсчитывать ребенка, выпытывать у нас деньги за кукурузу – это за гранью добра и зла. Ты показала свое истинное лицо.

Я не стала слушать дальше и просто положила трубку. Спустя час телефон пиликнул. Уведомление о зачислении на карту. Сумма совпадала с моими записями тютелька в тютельку. В сообщении значилось: «Подавись. От свекрови».

Я не общаюсь больше ни со свекровью, ни с золовкой. Муж намекает, что надо извиниться ради сохранения семьи. Но я не сделаю этого. Я не просила лишнего, я лишь попросила вернуть то, что мы потратили. Если называть вещи своими именами – я просто не захотела играть роль безотказного банкомата, улыбаясь в ответ на откровенное воровство.