Жизнь мне отомстила за то, что я бросил девушку с ребенком

С Леной мы прожили вместе почти четыре года. Нормальные были отношения, ровные. Она работала бухгалтером, я занимался поставками оборудования. Снимали однушку на окраине. Про регистрацию гражданских отношений она заговорила где-то через полтора года совместной жизни. Не давила, не скандалила, просто спрашивала: «Игорь, какие у нас планы?».

Я отвечал честно: «Всё будет, просто давай чуть позже». Я не врал. Действительно думал, что чуть позже. Вот закончу проект, получу повышение, появится финансовая подушка, тогда и можно. Лена не спорила, но через полгода снова аккуратно возвращалась к теме. Я опять: позже, не сейчас, ты же мне доверяешь?

К концу четвертого года Лена показала тест. Две полоски. Я сразу предложил решать вопрос. Нет, не со свадьбой, а с медицинской точки зрения. Сказал, что сейчас вообще не ко времени: я только взял два кредита на раскрутку дела, квартиры своей нет, живём на съёмной. Какой ребёнок?

Она сидела на кухне, смотрела в стол и молчала. Я развил мысль: «Свадьба по залёту — это прошлый век, все знакомые будут пальцем показывать». Лена тихо сказала: «Мне всё равно, что будут говорить знакомые». Я разозлился.

Тогда она задала мне простой вопрос: «Ты боишься, что я буду претендовать на твою долю в бизнесе и имуществе?». Я промолчал, но этот взгляд и зависшая пауза были красноречивее любого ответа.

Да, если честно, именно этого я и боялся. Не того, что Лена плохой человек, а вообще — самого факта юридической связанности. Мне казалось, штамп в паспорте сделает из меня вечного должника. Глупо? Наверное.

Через неделю я пришёл с работы, а дома было пусто. Ни её вещей, ни ноутбука, только кольцо, которое я дарил на день рождения, лежало на полке в прихожей. Телефон отключён, соцсети заблокированы.

Первые дни я был почти спокоен. Думал: перебесится и вернётся. Потом начало накатывать беспокойство. Я объехал больницы, морги, и в полицию подавал заявление. Без результата. Спустя месяц знакомый сказал, что видел её в соседнем городе — жива, здорова, работает. У меня отлегло от сердца.

И ещё, стыдно признаться, почувствовал облегчение другого рода: никаких исков, никаких алиментов, никто не требует с меня денег. Всё разрешилось само собой.

Прошло восемь лет. Я раскрутил бизнес, купил квартиру в новостройке с отличным ремонтом. Машина, техника, счёт в банке — всё как хотел. Иногда из любопытства искал Лену через соцсети. Видел, что она замужем за каким-то военным, растят двух пацанов, переехали в другой регион.

 Общего ребёнка у нас, судя по всему, так и не появилось. Что было — выкидыш или прерывание, я не знаю и уже никогда не спрошу. Но на душе тогда скребли кошки.

Два года назад встретил Алину. Яркая, лёгкая, работала фитнес-инструктором. Роман закрутился стремительно, уже через полгода я сам настоял на регистрации. Да, теперь уже я, потому что побоялся потерять. Алина была идеальной женой: с готовностью переехала ко мне, обставила квартиру, готовила по выходным. Мы строили планы: дети, дача, собака.

Примерно через десять месяцев после свадьбы начались проблемы. Постоянная слабость, голова кружилась, тошнота по утрам. Я списывал на переутомление. Врачи разводили руками, говорили про синдром хронической усталости.

Алина проявляла чудеса заботы: приносила специальные витамины, нанимала массажиста, контролировала приём препаратов. Я быстро угасал, уже с трудом передвигался по квартире, в основном лежал. Она сидела рядом, держала за руку, читала вслух.

Неделю назад я проснулся среди ночи в полузабытьи. Алина, видимо, думала, что я сплю после укола. Она стояла у окна с телефоном и говорила негромко, но отчётливо: «Нет, динамика положительная. Угасает ровно так, как и планировалось. Анализы чистые, никто ничего не найдёт. После оформления наследства я квартиру продам. Конечно, никто не докажет. Я год на это потратила, и никто не заподозрит». Потом пауза и смешок: «Нет, не мучается. Он вообще мало что соображает».

Вот такая история. Я ещё жив, но не знаю, сколько мне отмерено. Попробую обратиться в полицию. Сам заслужил такую судьбу или это просто злая ирония?