Женился из чувства долга, а теперь не испытываю ничего к жене, но живу с ней ради дочки

Мне часто кажется, что моя судьба — не уникальна. Я просто один из многих, кто позволил минутной слабости и чужой воле определить свою жизнь. Никаких громких драм — просто существование рядом с человеком, к которому не тянется душа.

Зовут меня Максим. Моя супруга — Вероника.

Наша обыденность: её прикосновение к моей руке заставляет меня непроизвольно вздрогнуть и отодвинуться. Мне не по себе. Она замечает это и лишь тихо выдыхает. Я её понимаю. Мы остаёмся вместе лишь ради нашей девочки. Чувство ответственности? Безусловно. Его во мне воспитал отец.

Он и вынес свой вердикт, когда узнал, что случайная знакомая, с которой у меня была единственная мимолётная связь, ждёт ребёнка. Всё произошло на крохотной кухне в студенческом общежитии. Не будь Вероника неопытной, я бы никогда не сделал предложения. А она была. И это случилось на последнем курсе института.

Мы с ней — как два разных материка, разделённые водой. Нас соединяет лишь тонкий перешеек — наша дочь София. Мы обитаем в отдельных реальностях, но изображаем благополучие. Уверен, наша девочка всё видит и чувствует. Но хранит молчание. Она любит нас обоих.

С чего всё началось? В университетские годы я пользовался успехом, искал лёгких знакомств. Однажды я спросил Веронику, глядя, как она аккуратно вешает платье нашей Сони.

— Зачем ты тогда позволила всему случиться?

— Меня в тот день жестоко обидели, — прозвучало в ответ.

А я в той самой комнатке просто кипятил воду в чайнике. Ей внезапно захотелось, чтобы её приласкали. Ну а дальше... Юношеский пыл, неожиданная инициатива с её стороны — я не смог противостоять.

Потом — известие о беременности. Я рассказал дома. Отец, узнав, был непреклонен. «Или ты делаешь всё как должно, или ищешь другой кров». Я целиком зависел от его поддержки — выбирать не приходилось.

Сыграли свадьбу. Появилась наша Соня. Никогда не предполагал, что во мне проснётся такая самоотверженная отцовская нежность. Ребёнок стал для меня драгоценностью. Я вставал по ночам, кормил, укачивал, гулял. Я вожу её на занятия и забираю. Я учил её буквам и читал сказки. Я полностью погрузился в заботы о дочери. Нашёл в ней своё убежище. Жена постепенно стала просто частью фона.

София — единственная нить, что связывает меня с этой семьёй. Внешне она — вылитая Вероника: такие же прямые волосы, похожий овал лица. Но для меня её смех — самый прекрасный звук на свете.

— Пап, смотри, что я написала!

Соня вбегает в гостиную с листком из школьной тетради. Она сочиняет стихи. Эту любовь к словам в ней разглядел и поддержал её дед, мой отец, полковник в отставке. После тяжёлой травмы спины он направил всю свою силу духа на воспитание внучки. У неё — его стальная воля. Хочет стать журналисткой. Девочка, а какая упорная.

— Талантище! — я подхватываю её и кружу. И в этот миг мне становится неловко за своё равнодушие к жене.

Я не испытываю к Веронике никакого влечения уже много лет. Никаких эмоций. Мы говорим лишь о быте, потому что делим одно пространство. Мои родители в курсе этого молчаливого соглашения. Они не произносят ни слова.

Моя жена: лицо, которое так и осталось для меня чужим. Как-то раз у нас состоялся тяжёлый разговор.

— Ты меня презираешь? — спросила она.

— Нет. Во мне просто пустота, когда дело касается тебя.

— Я понимаю. Ты связал жизнь со мной из чувства долга, — она опустилась на стул. — Но у меня нет сожалений. Не будь того вечера, не было бы и Сони.

— Я дорожу и тобой, и нашей дочерью. Я остаюсь, потому что ты — хороший человек, который делает всё для её счастья...

Она не ошибается. В ту ночь в общаге я видел не личность, а возможность. Юность, пылкая кровь, глупая уверенность, что поступки не имеют последствий...

Иногда я ловлю себя на мысли: сколько отцов просто сбегают. Я не сбежал. Я здесь. И делаю всё, чтобы улыбка моей девочки не гасла. Жена признаёт это и, кажется, даже уважает мой выбор.

Отец когда-то сказал мне коротко и ясно: «Проживи этот путь, пока твоя дочь не встанет на крыло». Я следую этому наказу день за днём.