Закрывала глаза на опоздания сотрудницы, а когда обратилась к ней с просьбой – получила резкий отказ

Я работаю в бухгалтерии уже шесть лет. Коллектив – девять человек вместе со мной. Примерно полтора года назад наша прежняя руководительница, Галина Петровна, ушла на пенсию. Проводили мы её тепло, с цветами и тортом, она действительно была справедливым человеком.

Когда встал вопрос о её замене, я даже не рассматривала себя в числе кандидатов. У нас есть коллеги с куда более внушительным стажем. Но директор вызвал меня и сказал, что видит на этой позиции именно меня.

Говорил, что я внимательная, усидчивая и не боюсь брать ответственность. Отказываться было глупо, тем более что мне самой хотелось роста. Я согласилась.

В моём подчинении теперь пять человек. Это не гигантский отдел, всех знаю лично, со многими мы приятельствовали. Директор у нас мужчина спокойный, без привычки дёргать по пустякам.

Перед каждым начислением зарплаты мы с ним коротко обсуждаем результаты месяца: кто перерабатывал, у кого были ошибки, кому стоит выписать премию побольше. Я всегда подходила к этому честно, без симпатий и старых обид.

И была у нас одна сотрудница, Инга. Сорок два года, работает здесь почти десять лет. Опыт действительно золотой. Многие сложные проводки она делает на автомате, этому можно только позавидовать.

Но была у неё одна особенность: она постоянно сдвигала свой график. Утром задерживалась на полчаса, а вечером собиралась домой на пятнадцать минут раньше положенного. Объяснений не давала, да никто и не спрашивал.

У неё муж, двое школьников, видимо, какие-то семейные дела. Пока она закрывала свой участок, я закрывала глаза на эти скользящие минуты. За несколько лет это стало привычной частью рабочего дня.

В конце прошлого года на нас обрушился серьёзный квартальный отчёт плюс внеплановая налоговая сверка. Объёмы были такие, что сидеть пришлось до ночи всю неделю.

Я попросила Ингу выйти в субботу на четыре-пять часов, потому что её участок был ключевым в этой проверке. Ответ прозвучал резкий: «Это мой законный выходной. У меня планы, у детей кружки, я не обязана. По Трудовому кодексу имею полное право отказаться». Она была права юридически, тут не подкопаешься. Но тон меня задел.

В субботу мы вышли вдвоём с Леной, молодым специалистом. Разбирали документы почти весь день, пили растворимый кофе. А в понедельник Инга, как по расписанию, появилась в офисе без четверти десять. Свежая и отдохнувшая.

Внутри у меня что-то перещёлкнуло. Я поняла, что мое прежнее попустительство было расценено не как доброта, а как слабость. Раз мы теперь действуем строго по уставу — значит, по уставу.

Я вызвала её к себе и попросила написать объяснительную за опоздание. Она сначала не восприняла всерьёз, написала какую-то отписку про «семейные обстоятельства».

На следующий день история повторилась — она опять зашла в кабинет на двадцать пять минут позже. Я снова положила перед ней бланк для объяснительной.

Только к концу недели она поняла, что я не шучу. Опоздания прекратились магическим образом. Но вместе с ними исчезли и наши нормальные человеческие отношения. Теперь Инга обходит мой кабинет по дуге, даже расчётные листки передаёт через стажёра. При встрече в коридоре поджимает губы и демонстративно смотрит сквозь меня.

По итогам месяца директор, увидев мои докладные, урезал ей премию на сорок процентов. Это был его выбор, я лишь подала информацию.

Зато теперь в курилке и на обедах за моей спиной шушукаются, что я стала слишком высокомерной. Мол, получила кабинет с табличкой и тут же решила показать власть, закрутила гайки, мстительная особа.

Никто не вспоминает про тот аврал и про то, как мы сидели с Леной в выходной, пока Инга возила детей по секциям. Никому не важно, что несколько лет я спокойно прикрывала её график, не делая замечаний. Все видят только сухие цифры премии и считают, что я перегнула палку.

Самое обидное, что я ведь действительно не хотела никого наказывать. Просто однажды доброту перестали замечать и приняли как должное. А когда я перестала быть удобной, тут же стала плохой.