Забыла купить сыну пластилин в сад, а воспитательница дала ему обмылок и назвала меня при всех несобранной

В то утро я шла в садик с Васей и думала совсем не про занятия. В голове крутился список: сдать отчёт, забрать посылку, записаться к стоматологу. Сын скакал впереди по лужам, а я вспоминала, выключила ли утюг. Обычное материнское утро.

Вася вдруг остановился прямо у калитки и обернулся с тревогой.

– Мам, ты взяла пластилин? Сегодня же лепка.

Пластилин. Точно. В пятницу воспитательница сказала: принести в понедельник новую упаковку, старый совсем высох. А я, конечно, за выходные всё начисто выветрила из головы.

– Василёк, – начала я виноватым голосом, – я оставила его на столе дома. Совсем вылетело.

Вася не стал плакать или топать ногами. Он вздохнул очень по-взрослому и молча потянул на себя тяжёлую дверь группы. Я помчалась следом, на ходу соображая, как разрулить ситуацию.

– Елена Викторовна, – зашептала я, пока сын переобувался, – простите ради бога. Пластилин забыла. Можно Вася возьмёт у кого-нибудь немножко? Я завтра принесу.

Воспитательница кивнула:

– У Никиты двойной набор, что-нибудь придумаем. Но вы уж постарайтесь не забывать, у нас режим.

Я ушла с тяжёлым сердцем. Работа не клеилась, всё думала, как там Вася лепит или не лепит.

Вечером в раздевалке я наткнулась на странную картину. Дети разбирали поделки – яркие неуклюжие зверюшки, грибочки на картонках. Мой сын стоял у своего шкафчика с пустыми руками, но с совершенно спокойным лицом.

– Ну как день прошёл? Что слепил?

– Ничего, – ответил он и пожал плечами. – Я лепил из мыла.

Я решила, что ослышалась.

– Чего?

– Ну, Елена Викторовна сказала, что пластилина лишнего нет. А потом подвела меня к умывальнику и дала обмылок. Сказала, что я могу попробовать пальцы размять на куске мыла. Говорит, принцип тот же, и руки чистые будут.

У меня внутри всё оборвалось. Мой сын целый час возил пальцем по мокрому обмылку, пока остальные создавали цветных собак и зайцев. И это вместо того, чтобы просто попросить кого-то поделиться, как я договаривалась.

– А Никита? Он не поделился?

– Он хотел, но Елена Викторовна ему не разрешила. Сказала, нечего поощрять чужую несобранность. И ещё добавила, что мыло даже полезней для моторики, чем мягкий пластилин.

Я не знала, как реагировать. С одной стороны – вроде бы и правда мелкая моторика развивается. С другой – какое унижение для ребёнка. И главное, как она это преподнесла. Не просто наказание, а какая-то извращённая педагогика.

Мы шли домой, и Вася вдруг спросил:

– Мам, а ты правда несобранная?

Я присела прямо на корточки посреди тротуара.

– Слушай меня внимательно. Я иногда могу закрутиться и забыть про пластилин. Это факт. Но никто не имеет права говорить тебе гадости про меня. Я собранная там, где это важно. Я помню про твои лекарства, если ты болеешь, помню про дни рождения, помню, что ты любишь сырники, а не кашу. Ясно?

Он кивнул.

На следующий день я снова вела его в сад. В группе я подошла к Елене Викторовне и положила коробку пластилина на стол.

– Это Васе. И ещё кое-что.

Я вытащила из пакета новый кусок детского мыла в яркой упаковке и положила рядом.

– Это лично вам. Принцип же тот же, можете помыть руки.

Она вспыхнула, но промолчала. А вечером Вася принёс домой рисунок, на котором были два раскидистых дерева, а внизу кривоватыми печатными буквами подписано: «Мы с мамой сила».

Вечером мне написала мама Никиты: «Про мыло, это вообще законно? Может, сходить к заведующей?».

Я ответила, что идти или не идти — время покажет. Но мысль эта засела у меня в голове. Я представила, как завтра приду к заведующей, опишу эту нелепую ситуацию с обмылком, как буду подбирать слова, чтобы не выглядеть скандалисткой, а выглядеть просто мамой, которая хочет понять логику воспитателя. Стоит ли оно того? Или лучше оставить всё как есть, ведь сын уже успокоился, а Елена Викторовна получила свой молчаливый урок в виде нового куска мыла?