Пришлось заплатить за подругу, которая разгромила бар и устроила потасовку с персоналом на отдыхе

Проснулась я от того, что кто-то громко и настойчиво колотил в дверь номера. Спросонья ничего не понимая, я глянула на часы: половина шестого утра. Рядом на кровати, раскинувшись звездой и даже не сняв вчерашнее платье, спала Полина. Её тушь размазалась по щеке, а в руке всё ещё была зажата какая-то блестящая заколка.

– Открывайте! Полиция! – раздалось с той стороны.

У меня похолодели руки. Я накинула халат и повернула замок. На пороге стояли двое в форме. Один вежливо поздоровался, второй сразу прошёл внутрь и окинул комнату цепким взглядом.

– Ваша подруга вчера вечером устроила дебош в баре на набережной, – сказал первый, протягивая какой-то листок. – Разбила три светильника, разлила напитки на посетителей и оскорбила персонал. Оплатите ущерб, иначе составим протокол.

Я обернулась на Полину, та даже не пошевелилась.

– Сколько? – выдавила я.

– Двадцать тысяч.

Двадцать. У меня с собой было всего сорок – на сувениры и экскурсии. Я достала из кошелька купюры и молча отдала. Полицейские ушли, оставив квитанцию.

Я закрыла дверь и села на кровать. Только вчера днём всё казалось таким безобидным. Мы сидели в холле отеля, я пила сок, а Полина заказала тройную порцию текилы.

– Ты чего такая скучная? – спросила она, подмигнув. – Отпуск же!

– Просто не хочу начинать с головной боли, – ответила я.

– Зря. Сегодня такой бар нашли, – она хитро улыбнулась. – Пальчики оближешь.

Я тогда ещё удивилась, откуда она вообще узнала про этот бар. Мы прилетели только вчера вечером. Но Полина отмахнулась: мол, подружки по переписке посоветовали.

Вечером я всё же согласилась пойти с ней. Думала, поужинаем, посидим спокойно. Не тут-то было. Едва мы переступили порог, она пропала. Я нашла её через час у стойки – в окружении троих мужчин, с бокалом в руке.

– Полина, может, пойдём? – крикнула я, перекрывая музыку.

– Иди, иди, – отмахнулась она. – Я потом.

Я вернулась в отель одна. Легла спать. И вот теперь сижу в халате, на двадцатку беднее, и смотрю на подругу, которая даже не проснулась.

В девять утра она наконец открыла глаза. Села, поморщилась, огляделась.

– Что случилось? Почему ты не спишь? – спросила она сиплым голосом.

– Полиция приходила, – сказала я без лишних эмоций. – Ты вчера разгромила бар. Я заплатила двадцать тысяч. Вернёшь?

Полина уставилась на меня, потом расхохоталась.

– Да ладно, шутишь? Не было такого.

Я протянула квитанцию. Она взяла, прочитала, и лицо у неё вытянулось.

– Ну… – протянула она. – Извини. Я потом отдам, честно.

Я села напротив.

– Слушай, – сказала я спокойно. – Я приехала сюда не для того, чтобы вытаскивать тебя вытаскивать из очередного скандала. У меня свои планы.

– Какие планы? – фыркнула она.

– Пойти на экскурсию в горы. Поесть нормальной еды. Поспать ночью, – перечислила я.

Полина скрестила руки.

– То есть ты меня бросаешь?

– Я тебя не бросаю. Я просто буду отдыхать без тебя.

Она обиженно поджала губы, встала и ушла в душ. А я взяла телефон, нашла туристическую группу и записалась на дневной тур.

Через час я уже сидела в минивэне с другими туристами. Полина осталась в номере – она сказала, что у неё голова болит. И впервые за два дня я почувствовала облегчение.

Гид рассказывал про старые улочки и заброшенные монастыри. Я смотрела в окно на зелёные холмы и думала: хорошо, что мы не всегда получаем то, что планируем. Иногда планы меняются сами – и к лучшему

Когда я вернулась вечером, Полины в номере не было. На тумбочке лежала записка: «Улетаю сегодня ночью. Деньги переведу». Я сложила бумажку и улыбнулась. Отпуск только начинался – и теперь он точно будет моим.