– Забирай, я отказ написал, – отдал бывшей собаку, когда она тяжело заболела и потребовались деньги на лечение

Я купил Герду за три месяца до знакомства с Викой. Чистокровный алабай, титулованные родители, родословная. Планировал вязать и продавать щенков — бизнес простой, доход стабильный. Собака выросла огромной, килограммов шестьдесят живого веса, но при этом удивительно спокойная и ласковая.

Вика, когда впервые пришла ко мне в гости, застыла в прихожей. Герда вышла посмотреть, кто пришёл, и села напротив.

– Она не кусается? – спросила Вика почти шёпотом.

– Даже не гавкает без повода, – я усмехнулся. – Хочешь погладить?

– Нет. То есть… потом. Пусть привыкнет.

Привыкли они быстро. Через пару месяцев Вика уже таскала ей из магазина специальные лакомства и покупала игрушки, хотя я говорил не баловать зверя. Герда отвечала взаимностью — провожала до двери, встречала с работы, спала у Викиных ног.

После свадьбы всё пошло не так. Я начал раздражаться на Викину усталость после работы, на её желание тихо сидеть с книгой, а не ехать на шумную вечеринку. Мне казалось, что жизнь проходит мимо. Познакомился с Кариной — яркой, громкой, лёгкой. Встречался с ней несколько месяцев, потом признался Вике.

Развод был быстрый. Вика собрала чемодан и ушла к подруге. Я остался в квартире с Гердой.

– Собаку я оставлю, – сказал я сразу. – Это моё имущество.

– Она живая, а не имущество, – Вика расстроилась. – Я к ней привязалась.

– Мало ли кто к чему привязался. Щенков ждать надо через полгода.

Она не спорила. Просто попросила иногда присылать фото. Я пообещал и забыл.

С Кариной мы поженились через месяц после развода. Улетели на две недели к морю. Герду я отдал знакомому кинологу.

Вернулся — телефон разрывается. Герда заболела, отказывается от еды, понос, температура. Ветклиника рядом отказалась брать с подозрением на парвовирус, сказали везти в инфекционку за город. А у меня работа, Карина требует внимания, да и деньги на серьёзное лечение тратить не хотелось. Щенки вроде маячили на горизонте, но сейчас-то расходы одни. Я позвонил Вике.

– Слушай, у меня проблема. Герда заболела. Тяжёлая инфекция. Я не могу за ней ухаживать. Могу отдать её тебе навсегда. Оформим отказ.

– Ты серьёзно?

– Вполне. Хочешь — приезжай завтра, или сам привезу.

– Сегодня, – отрезала она. – Сейчас же.

Вика приехала через час. Увидела Герду и побледнела. Собака лежала на коврике, тяжело дышала, нос сухой и горячий. Даже хвостом не махнула — сил не осталось.

– Ты в клинику её возил? – Вика повернулась ко мне.

– Нет, времени не было. Забирай, я отказ написал, вот.

Она схватила бумагу, я помог донести Герду до такси.

– Если ты её угробил… – Вика не договорила, села в машину и хлопнула дверью.

Следующие дни я жил обычной жизнью. Карина радовалась, что в квартире больше нет собачьей шерсти. А мне было как-то пусто. Привык, что она встречает, кладёт морду на колени, когда смотрю телевизор.

Через неделю позвонил Вике сам.

– Жива, – сказала она. – Еле вытащили. Капельницы ставили, антибиотики кололи. Ветеринар сказал — чудо, что выжила.

– Понял, – я кашлянул. – Спасибо.

– Не за что. Она теперь моя.

Я хотел возразить про щенков, про вязку, но осекся. Что-то внутри перемкнуло.

– Знаешь, – Вика вдруг рассмеялась, – ветеринар тот, который её выхаживал, теперь к нам в гости ходит. С цветами и игрушками для Герды. Кажется, у нас намечается что-то хорошее.

– Рад за вас, – выдавил я и положил трубку.

Потом сидел на кухне, смотрел на пустой угол, где раньше лежала Герда, и думал. Собака оказалась умнее меня. Она сразу поняла, с кем ей будет хорошо. А я понял только сейчас, когда уже ничего не исправить.

Через пару месяцев встретил их случайно в парке. Вика шла с мужчиной в очках, Герда бежала впереди, здоровая, весёлая, виляла хвостом. Заметила меня, остановилась на секунду, посмотрела. Потом развернулась и потрусила к Вике. Даже не подошла. И это было справедливо.