– Я знаю, что это не мой ребёнок, – муж напридумывал себе что-то, а я не стала ничего доказывать

Я никогда не думала, что буду сидеть на кухне с бывшим мужем и спокойно пить чай, глядя, как наш сын возит машинку по полу. Андрей вернулся в город и пришёл сразу, без звонка. Сказал, что его перевели обратно в наш филиал.

Мы познакомились семь лет назад на курсах фотографии. Мне было тридцать два, ему двадцать четыре. Я только развелась и записалась на учёбу, чтобы чем-то занять голову. Андрей зашёл в аудиторию последним, сел рядом и сразу начал шептать ерунду про преподавателя. Смешной, лёгкий, совсем ещё мальчишка. Я тогда фыркнула и сказала:

– У тебя объектив грязный, фотограф.

Он обиделся, а через неделю пригласил меня в кафе и заявил, что влюбился с первого моего ехидного взгляда. Я смеялась, но согласилась попробовать. Через полгода мы уже жили вместе.

С детьми не получалось. Андрей переживал гораздо больше меня. Я привыкла полагаться на судьбу, а он всё ходил к врачам, сдавал анализы и расстраивался от любых отрицательных результатов. Мама моя шутила, что молодой муж просто не нагулялся. Я отмахивалась. Нам было хорошо вдвоём, честное слово.

Потом он уехал на полгода в Новосибирск – открывать новый офис их конторы. Обещал вернуться и снова заняться нашим вопросом. Я скучала первое время, а потом втянулась в работу и походы с подругой в кино. Андрей звонил каждый вечер и спрашивал, кто был у меня в гостях. Я списывала это на ревность, свойственную молодым мужьям. Однажды я сказала, что приходил Паша – мой бывший одноклассник, помог починить кран. Андрей замолчал на минуту, а потом сухо попрощался.

Через две недели узнала о беременности. Я позвонила ему счастливая, почти кричала в трубку. Он выслушал, поздравил тихим голосом и сказал, что ему надо подумать. Думал он ровно сутки, а потом прислал сообщение: «Я знаю, что это не мой ребёнок. Не нужно меня обманывать. Развод оформлю через адвоката».

Я не стала спорить. Обида была такой огромной, что я просто выключила телефон и уехала к родителям. Мама охала, папа хотел ехать разбираться. Я запретила. Раз он так решил – пусть. Свою правоту я доказывать не собиралась.

Родился Арсений – мелкий, крикливый и с ямочкой, которая выделялась на подбородке точь-в-точь такой, как у Андрея и его отца. Я смотрела на сына и чувствовала странное опустошение. Не радость, не грусть, а будто батарейку вынули. Я кормила его, пеленала, гуляла по два часа, как велел врач, но всё делала механически. Мама радовалась за двоих и постоянно твердила, что надо Андрею сообщить. Я молчала.

И вот он стоит на пороге. Без предупреждения, с дорожной сумкой и цветами, которые вручил мне, не глядя в глаза. Я поставила их в вазу и пригласила на кухню. Арсений как раз проснулся и притопал к нам, держа за колесо перевёрнутую машинку.

Андрей уставился на ямочку на детском подбородке. Потом перевёл взгляд на меня, потом снова на Арсения.

– Прости, – произнес он. – Я полный идиот. Я столько раз прокручивал это в голове, пока жил один. Мне так стыдно, Катя.

Я пожала плечами, Арсений засмеялся и бросил машинку на пол.

– Стыд – это хорошо, – сказала я. – Но на одном стыде далеко не уедешь.

– Я хочу попробовать заново. Если ты позволишь.

Я посмотрела на сына, потом на Андрея.

– Живи пока в гостиной, – ответила я. – А там посмотрим. Арсению нужен отец, а тебе – время, чтобы доказать, что ты перестал быть идиотом.

Он кивнул. Арсений подошёл к нему и протянул обслюнявленное печенье. Андрей взял его, как величайшую ценность. Я отвернулась к окну и вдруг почувствовала, что мир стал немного ярче. Совсем чуть-чуть, но этого уже хватало.