Я от учительницы узнала, что мой сын, образцовый ученик, попрошайничеством занимается

Мы с мужем Костей никогда не знали проблем с нашим сыном. Влад рос послушным и хорошим мальчиком.

В садике воспитатели не могли нарадоваться на него, всегда отмечали, что у нашего ребенка образцовое поведение.

Когда Влад пошел в школу, он показал, что не только вести себя хорошо может, но и учиться отлично. Учительница всегда хвалила его, говорила, что у нашего ребенка нет никаких проблем.

Когда Влад был в 4 классе, нам даже предлагали перевести его в элитный лицей. Но мы отказались от этого.

- У ребенка должно быть детство, - сказал Костя. – Я сам учился в лицее, поэтому изнутри знаю, как там все устроено. Не нужно это ребенку.

Мы и оставили Влада в обычной школе. При этом он не только обязательную программу осваивал, но и дополнительно старался что-то узнать.

Сейчас Влад учится в 7 классе. И он на год вперед ушел уже по программе. При этом он не является классическим ботаником. У него в классе есть друзья, он прекрасно общается со всеми ребятами.

Надежда Юрьевна, классная руководительница сына, всегда на собраниях Влада хвалила. Я и не думала, что у нее могут возникнуть претензии к нашему сыну. Но они появились. И были они неожиданными.

Несколько недель назад Надежда Юрьевна позвонила мне. Голос у нее был встревоженным.

- Что произошло? – спросила я.

- Я сегодня после уроков пошла в магазин, который около школы находится. И около него я увидела Влада с ребятами из нашего класса. Они стояли и побирались. И просили они у окружающих не деньги, а сигареты. Кстати, только Влад просил. Одноклассники его в стороне стояли. Я поэтому Вам позвонила. Другим родителям я пока что не сообщала ничего, но будьте уверены, что и до этого дело дойдет.

У меня не укладывалось в голове. Мой Влад точно не курит. Не может он этого делать. Он – образцовый мальчик.

- Завтра приезжайте в школу, - сказала Надежда Юрьевна, - нужно поговорить с Вами серьезно.

На следующий день я приехала в школу на беседу. И классная мне показала фотографии, где был мой Влад, разговаривающий с каким-то мужчиной около магазина.

- Он просил его купить сигареты или дать несколько штук, - сказала классная. – Я своими ушами все это слышала, поэтому так уверенно об этом говорю.

Я попросила пригласить сына, чтобы услышать его версию случившегося. И Влада отпросили с математики, привели ко мне.

- Я не для себя, - сказал Влад. – Это Олег и Вадик курят. Им нужны были сигареты.

Дальше сын стал рассказывать о том, кто из его друзей на дискотеке пиво пробовал, кто даже водку пил. Курево на фоне всего этого казалось не таким уже и страшным.

- Ну и ну, - сказала учительница.

Я все это слушала и не понимала, как вообще в школе могли не знать обо всем этом. Все-таки охранник на входе сидит, камеры стоят. Куда вообще педагоги смотрят?

Конечно, сын мой провинился. Я не стала ничего скрывать от Кости, рассказала все  ему. У мужа с Владом был серьезный разговор.

- А школа вообще чем занимается? – задала я мужу вопрос. – Должны же учителя следить за детьми, заниматься их воспитанием, прививать им представления о морали, о здоровом образе жизни.

Костя не ответил ничего, напомнил мне только, что родители должны следить за детьми. И если этого не делают мамы и папы друзей нашего Влада, то нас это не должно касаться.

Нас, возможно, и не должно. А вот школа обязана следить за детьми, наставлять их на путь истинный.

Я отправилась к директору школы, все подробно рассказала. Ольга Игнатовна была в ужасе. Также я письменном виде изложила все, что узнала. Копию этой бумаги я в отдел образования отправлю. Об этом я директора предупредила во время той встречи.

- Вы бы поговорили с родителями Олега и Вадика, - сказала я Ольге Игнатовне. – Не должны эти ребята дурной пример подавать нормальным детям. Чему они могут научить моего сына и остальных своих одноклассников?

Директор согласилась со мной, но слезно просила жалобу не отправлять в отдел образования. Я не отступлю от своего, отправлю бумагу. Должны же этим «педагогам» встряску устроить. Как иначе им указать на недочеты в их работе? Сами же они ни за что не признают их. Проходили уже это, знаем.