Я не взял племянника в школу, а теперь превратился во врага всей семьи

Своей карьерой я дорожу. Делал я ее долго, добивался всего сам. Я защитил диссертацию, обрел имя в научном мире.

А после 40 лет я получил должность директора школы. Наше заведение считается элитным уже давно.

Еще в советские времена здесь учились дети высокопоставленных людей. В 90е оно пользовалось популярностью у дочек и сыновей авторитетов.

Сейчас в нашу школу можно попасть только по конкурсу. Мы отбираем ребят, у которых имеются выдающиеся способности. Все наши ученики в обычных школах были отличниками, с поведением у них все было хорошо. И при поступлении к нам они сдавали тест.

Я разделяю принцип, что нужно принимать только одаренных детей. И соблюдаю я его. Только моя сестра Лида в это не верила.

- Наверняка же есть какие-то лазейки, о которых каждому не дано знать, - твердила сестра. – Ты бы хоть родственникам о них поведал. Мы бы тебе благодарны были.

Я не понимал, почему у сестры такой интерес возник к нашей школе. Она же понимала, что ее сын точно не относиться к особенным и одаренным детям, даже близко не напоминает их. Что ему у нас делать?

Прямо я не стал говорить об этом в тот раз, но подумал так. А сестра восприняла мое молчание своеобразно. Она решила, что к разговору нужно вернуться в более подходящий момент.

Недавно Лида мне позвонила. И она стала говорить о том, что было бы неплохо пристроить в мою школу ее сына Витю.

Я очень люблю племянника, хотел бы его принять, но сделать этого не могу. И причину я объяснил сестре.

- Ты же знаешь, Лида, что у нас жесткий отбор. Да, у Вити не такие плохие оценки, но ему еще до наших детей расти и расти. И с поведением у него проблемы имеются.

Я еще мягко выразился. Витя у нас на учете в органах стоит. Он - тот еще хулиган. И в нашем заведении он точно не приживется. Его даже наши ребята не примут, которые воспитаны хорошо, которые ведут себя прилично всегда и везде. Только Лида не захотела этого понять.

- Ты племянника, которого так любишь, готов послать? Как тебе не стыдно. Подумай хорошо, что ты делаешь. Так не поступают с родственниками вообще. Для них стараются всегда те, у кого возможность есть помочь.

Я взял паузу, пообещал сестре, что подумаю над ее просьбой. Но и на следующий день мое мнение не изменилось. И я об этом сообщил сестре.

- Как к нам приезжать, так ты горазд был. Мы тебе и с огорода овощи, ягоды. Муж мой тебе мотоцикл давал покататься по поселку дачному. А ты к нам так! Не хочу тебя больше знать!

 

Лида положила трубку. Я не сильно волновался поначалу, потому что думал, что она отойдет, поймет меня. Но она и не думала входить в мое положение.

Сестра потом еще гневные сообщения мне писала, оскорбляла меня в них. Я старался убедить себя в том, что ею руководят эмоции и только, что она на самом деле так плохо про меня не думает.

Через некоторое время Лида пожаловалась на меня маме. И мама мне позвонила. Она тоже была огорчена тем, как я повел себя с племянником.

- У тебя нет своих детей, так ты над чужими решил измываться? Стыдно должно быть тебе. Как ты вообще додумался в такой мелочи сестре отказать? Я тебя не таким воспитывала.

Никто из родни не хочет понять, что я могу потерять должность из-за того, что оболтуса принял в школу. А если оболтусом этим еще и племянник мой окажется, то будет вообще конец карьере.

Я не хочу терять семью. Я решил помочь Вите, подготовить его к тесту в нашей школе. Для этого я поговорил с нашими учителями. И они согласились с ним позаниматься. Естественно, за это нужно будет заплатить, но все-таки хорошее образование стоить мало не может.

Пока что я не предлагал свой вариант сестре. Надеюсь, что Лида согласится. Иначе конфликт может затянуться, а мне не хочется этого.

- Можешь не рассчитывать на то, что сестра будет платить, - сказала мне мама. – Нет у нее денег таких, чтобы с твоими учителями рассчитаться.

На самом деле Лида не бедствует. Может, она не поскупится на образование Вити. Но если она это сделает, если пожалеет денег на занятия, то я не смогу ничего больше сделать. Не стану же я писать тесты за Витю. Неправильно это будет, и невозможно оно на самом деле.