- Я не пущу чужих в дом, - я беременна, а мама дергает меня к себе каждый день

Мамины капризы у меня уже в печенках сидят. Она меня с момента пандемии стала дергать. А в последние полгода ситуация осложнилась до предела.

У нас с Витей есть сын школьник. Сейчас я беременна вторым ребенком. И мама меня почти каждый день к себе зовет.

Началось все с момента, когда была пандемия. Тогда мама не ходила на работу, потому что их отправили в отпуск за свой счет. Она при этом не бедствовала, потому что у нее пенсия имелась. Ей на жизнь денег хватало.

Витя ходил на работу, я же была на удаленке. Мама, начитавшись новостей, требовала, чтобы я привозила ей продукты, потому что она боится лишний раз контактировать с людьми.

С трудом мне тогда удалось донести до мамы, что безопаснее пользоваться доставкой продуктов. С курьером она в любом случае будет контактировать меньше, чем со мной.

И на какое-то время стало тихо. А когда уже можно было выходить на работу, мама сказала, что не будет этого делать.

- Я привыкла дома, у меня хобби появились. Чего мне на работу нестись? Я уже пенсию себе заработала.

Я не стала спорить. Мама денег у нас не просила, поэтому на нашем бюджете ее увольнение не должно было сказаться и не сказалось.

Кстати, во время пандемии родители мужа к себе такого внимания не привлекали. Они сами старались справляться, не трезвонили нам лишний раз. С ними вообще никаких и никогда проблем не было.

В конце зимы мама сломала ногу. У нее был сложный перелом, врачи сразу предупредили, что срастаться он будет долго.

Я поняла, что нужно будет помогать маме. А мне и самой не помешало бы помощника найти. Дело в том, что в то время меня мучил токсикоз. Я не могла иной раз с кровати утром подняться, а тут к маме нужно было в соседний район мотаться.

Бесполезно было что-то маме объяснять. Ей на самом деле в то время нужна была помощь. Я и ездила к ней после работы каждый день, готовила, подавала все.

- Она многие вещи сама может делать, - говорил мне Витя. – Она на костылях по квартире передвигается как-то. Если все приготовлено, то она разогреет себе уже еду.

Но я ездила к маме, проводила у нее вечера. А иногда она и ночью могла мне позвонить, сказать, что ей плохо, потребовать приехать.

- Ты ее одиночество скрашиваешь, - говорил мне Витя. – Она видит, что ты на манипуляции ведешься, поэтому и ведет себя так.

Я не могла отказать маме, когда она в таком состоянии. Она и пользовалась мною. У меня была надежда на момент, когда гипс снимут. И он наступил.

Мама, будучи без гипса, могла расхаживаться постепенно. Врачи рекомендовали ей делать это, возвращаться к привычной жизни.

Но только мама все боялась на ногу наступить. Она требовала, чтобы я каждый день к ней приезжала и помогала, хоть она по квартире могла передвигаться совершенно спокойно.

Я и ездила, потому что не помогла отказать, боялась, что мама на самом деле не сможет чего-то сделать сама.

В мае я простыла, решила несколько дней маму не навещать. И ей я об этом сказала. Она поворчала, но потом все же согласилась подождать немного, самостоятельно попробовать справляться.

Когда я поправилась, я не позвонила маме, а поехала к ней без предварительной договоренности. И картина мне открылась невероятная: мама довольно бодро шла по улице вместе со своей подругой.

Я подошла к маме, спросила про ее самочувствие. Она немного растерялась, но быстро вжилась в нужную роль, стала хромать демонстративно.

В следующие дни и недели мама каждый день меня дергала. А недавно ей вообще приспичило генеральную уборку сделать.

- Я тебе клининг могу вызвать и оплатить, - сказала я.

- Я не пущу чужих в дом. Они же украдут все, что попадется под руку. Сама приезжай, убирай у меня.

Я у себя в квартире не могу убрать, потому что дел много, срок беременности большой. Двигаться тяжеловато становится постепенно.

Маме я отказала в уборке. И она обиделась на меня, попросила больше не приезжать к ней вообще, раз такое дело.

- Не бери ты в голову, - сказал Витя. – На внучку же ей захочется посмотреть. Когда она родится, все обиды забудутся.

Я очень на это надеюсь. Не хотелось бы испортить окончательно отношения с близким человеком.