Я хочу собственную квартиру и развитие по разным направлениям, а муж выбрал плыть по течению

Мы познакомились с Андреем, когда я только поступила, а он уже числился на четвертом курсе заочки политеха. Мне тогда казалось, что взрослый парень с амбициями — это серьезно. Только спустя годы до меня дошло, что его амбиции заканчивались ровно там, где начиналась зона ответственности.

Родители полностью содержали его, снимали ему студию и закрывали глаза на то, что он бросил учебу спустя пару месяцев после нашего знакомства.

Потом была череда скандалов с его семьей. Моя мама, чтобы хоть как-то спасти ситуацию, попросила отца пристроить Андрея в отдел к нашим дальним знакомым. Зарплата оказалась приличной, мы даже начали откладывать. Сняли двушку побольше, повесили на стену общую фотографию. Но долго эта идиллия не продлилась.

Я забеременела. И почти сразу слегла с жутким токсикозом. Врачи сказали: «Сохраняем». Полгода больничных коек, капельниц и белых стен. В это время моей главной сиделкой была школьная подруга Лера.

Она таскала мне фрукты и отгоняла дурные мысли. Андрей появлялся эпизодически, ссылаясь на усталость и авралы на работе. Чем он жил в те месяцы, осталось за кадром.

Родился Тимофей. Маленький, но здоровый. Мы вернулись в квартиру, и наступило затишье. Муж действительно помогал: варил кашу, гулял с коляской по выходным.

Вторая беременность протекала легче. Я носилась с животом, сдавала экзамены и была почти счастлива, пока не грянул новый кризис. Контора, где работал Андрей, закрылась. В один день мы остались без единого дохода.

Пришлось паковать чемоданы и переезжать к моим родителям. У меня на руках был Тимофей, а внутри — Илюша, который вот-вот должен был появиться на свет.

Удивительно, но мои родители повели себя идеально. Ни косого взгляда, ни упрека за то, что в их трехкомнатной квартире стало шумно и тесно. Папа просто сказал: «Живите, это ваша семья». А Андрей впал в анабиоз.

Он лежал на диване и говорил, что работы для него нет. Точнее, не так. Работы не было для экономиста с незаконченным вторым высшим. Идти грузчиком или курьером — ниже достоинства. Мы существовали на пенсию бабушки и мамину зарплату. Эта нищета сводила меня с ума. Я ревела по ночам в подушку, пока он играл в телефоне.

Сейчас моим мальчикам пять и три. Они умные и воспитанные ребята, ходят в частный сад — за это отдельное спасибо моим старикам, которые тянут основные расходы. Я окончила вуз заочно, получила права и взяла в кредит старенький седан. Устроилась управляющей в цветочный магазин.

А что Андрей? Он устроился в шиномонтаж. Пришел туда на месяц, пока искал «нормальное место», да так и прирос. Первое образование ему там не пригодилось. Каждую пятницу он приходит с бутылкой, потому что «коллектив так отдыхает».

Он не хочет снимать жилье, говорит, что с моими родителями удобно. Ему неинтересно ехать на море, покупать новую мебель или просто гулять в парке. Он плывет по течению, а меня это течение скоро утопит.

Я его люблю. Парадокс в том, что я все еще помню того парня, который красиво ухаживал, и сердце щемит, когда дети кидаются к папе с криками. Но я больше не могу тащить этот воз одна, пока он методично гасит во мне любое желание расти.

Я хочу собственные стены, хочу зарплату, которую не нужно делить на долги за кредит мужа по глупой карте, оформленной втайне от меня.

Обида поселилась где-то в груди и колет каждое утро, когда я вижу его сонное, безразличное ко всему лицо. Я перестала уважать его выбор — а это, наверное, и есть начало конца.