– Я человек с потенциалом, не могу размениваться на бытовуху, – заявил муж, рассуждая о своем предназначении

В тот вечер я вернулась с работы выжатая как лимон. Открываю дверь – тишина. Илья сидит в кресле, листает что-то в телефоне с таким важным видом, будто судьбу корпорации решает.

– А где Паша? – спрашиваю, ставя сумку.

– У тёти Кати, – не отрываясь от экрана, бросил он. – Она своего Никитку забирала, заодно и нашего прихватила. Покормит, погуляет и приведёт. А у нас вечер свободный.

Я даже дар речи потеряла. Тётя Катя – соседка с первого этажа, у самой двое, работает удалённо, еле успевает. А этот «менеджер по решению вопросов» уже, вижу, договорился.

– Ты серьёзно? Она и так замученная, а ты на неё ещё и чужого ребёнка скинул? – процедила я, стараясь не сорваться на крик.

– Вера, ну что ты начинаешь? Я ей старый ноутбук почистил, винда тормозила жутко. Услуга за услугу. Все довольны.

Я молча пошла на кухню. На плите – грязная сковородка, в раковине гора посуды. На столе крошки от его обеда. 

– Илья, а почему ты даже тарелки не помыл?

Он встал в дверном проёме:

– Верунчик, я весь день изучал рынок вакансий. Там такие предложения интересные, но надо анализировать, сравнивать. Не могу же я размениваться на бытовуху, когда решается моё будущее. Я человек с потенциалом, ты же знаешь.

Вот эта фраза – «человек с потенциалом» – меня и добила. Я резко повернулась:

– Потенциал? Целый год, Илья! Год ты сидишь дома и рассказываешь мне про свой потенциал! Когда мы поженились, ты работал менеджером по закупкам, зарабатывал нормально. Помнишь, как ты сам говорил, что через пару лет станешь старшим специалистом, потом начальником отдела?

Он нахмурился. Не любит, когда я напоминаю ему, кем он был.

– Там сменилось руководство, ты же знаешь, – начал он привычную песню. – Меня не ценили, перспектив не было. А я не собираюсь горбатиться за копейки, когда у меня такие способности.

Помню, когда он только уволился, я его поддерживала. Думала, месяц-другой, найдёт что-то стоящее. Первые полгода он действительно искал. Ездил на собеседования, общался. Но потом начались отказы, и он сдулся. Зато разговоров о «высоком предназначении» стало втрое больше. А дела – ноль.

Когда Пашке исполнилось два, я вышла из декрета. Илья тогда ещё работал, и мы справлялись вместе. Он и обед мог приготовить, и с сыном посидеть, и в квартире прибраться. Его мама, Тамара Семёновна, тогда мне по секрету рассказывала: «Ты Верочка, не смотри, что он серьёзный такой. Он у меня с детства хозяйственный был. В семь лет уже омлет жарил, в десять – полы мыл, когда я приболела». Я слушала и радовалась – какой мужчина достался.

А теперь этот «хозяйственный» мужчина лежит на диване и философствует о своём величии. Сына в сад отвести не может – ему, видите ли, надо быть свежим для «изучения рынка». За продуктами сходить – у него творческий застой. Посуду помыть – трата драгоценного ресурса.

Вчера был финал. Я пришла домой, а у нас репетиция «великих переговоров». Илья по видеосвязи общается с какими-то такими же неприкаянными гениями, обсуждают бизнес-идеи. Сын сидит голодный перед телевизором, в квартире кавардак.

– Илья, ты Пашу кормил?

– Ой, я увлёкся, сейчас, подожди…

Я выключила его ноутбук. Он подскочил:

– Ты что творишь? У меня важнейшая встреча!

– У тебя важнейшая встреча с реальностью, – сказала я тихо, но так, что он замер. – Выходи на работу. Курьером, грузчиком, кем угодно. Или собирай вещи.

Он попытался возмутиться про «потенциал» и «предназначение», но я уже не слушала. Устала от его пустых слов, от его лени, от того, что тащу всё сама. И самое обидное – я же знаю, каким он был. Мог ведь, умел, хотел когда-то. А теперь только имитирует бурную деятельность перед такими же бездельниками.

Он ещё постоял, помолчал, хлопнул дверью в комнату. Через час вышел: «Завтра схожу в супермаркет, им грузчики требуются. Устроюсь пока, а там видно будет».

Не знаю, выполнит ли обещание. Но сил верить в сказки у меня больше не осталось. Устала ждать, когда же раскроется его великий потенциал.