– Я бы на твоём месте давно чемоданы собрала, – заботливая сестра постоянно давала мне советы

Моя сестра Ольга всегда умела позаботиться. Искренне, с душой, как она сама любила повторять. Только забота эта почему-то всегда оставляла после себя неприятный осадок, будто кофе с солью выпила.

Обычно мы сидели у меня на кухне. Ольга заваривала чай, по-хозяйски распахивала шкафчики в поисках вазочки для конфет и начинала разговор.

– Ну как ты, Танюш, терпишь Павла своего? Я бы на твоём месте давно чемоданы собрала. Ты хоть в курсе, что он на корпоративе проходу моей сотруднице не давал? Да-да, мне Вероника рассказала. Весь вечер вокруг неё увивался. А ты сидишь, как мышка, в четырёх стенах. Обидно мне за тебя, сестра.

Я молча кивала. Спорить с Ольгой – всё равно что ветер уговаривать стихнуть. Тем более Вероника эта, Ольгина коллега, сама дама бойкая, могла и приукрасить. Но Ольге нравилось выставлять мою жизнь серой, а свою – образцовой.

«Вот мой Денис – золото, а не мужик. И на руках носит, и по ресторанам водит». О том, что тот самый Денис уже дважды уходил из семьи к молодым пассиям и так же тихо возвращался, сестра предпочитала не вспоминать.

Павел действительно был не идеалом. Человек настроения, мог вспылить. Но к шестидесяти годам остепенился, стал ценить дом и покой. Мы перестали выяснять отношения, просто научились дышать в унисон. Планировали дачу, строили неспешные планы. А потом его не стало. Внезапно, всего за три дня. Инфаркт. И всё, чему я посвятила тридцать пять лет, закончилось.

Первое время Ольга не отходила от меня ни на шаг. Соболезновала так громко и театрально, что мне хотелось стать невидимкой. А когда сорок дней миновало, начала действовать.

– Значит так, Танюша, нечего тебе одной куковать. Переезжаешь в мою двушку, а твою трешку сдадим. Или вообще продадим. Я тебя и накормлю, и обстираю, и с внуками моими посидишь – тебе занятие, и мне помощь.

От такой перспективы у меня внутри что-то оборвалось. Переехать в квартиру Ольги, чтобы полностью зависеть от её настроения и ежедневно выслушивать, какая я бестолковая и какой Павел был негодяй, а я не ценила её советов? Нет уж.

Я тихо, без скандала, сделала по-своему. Купила путёвку в санаторий, уехала на три недели. Гуляла, дышала, молчала. Мне никто не звонил с претензиями, не учил, как жить. Я начала спать по ночам. Ольга, правда, обиделась, что я не посоветовалась.

Вернувшись, я затеяла косметический ремонт. Просто захотелось светлых стен. Брат моей институтской подруги, Андрей, предложил помочь – мастер у него золотые руки. Мы разобрали шкафы, поклеили новые обои, заменили старые выключатели.

Мне нравилось, что он не лез в душу, а если улыбался, вокруг глаз собирались добрые морщинки. Андрей был простой, спокойный и давно разведённый. Мы стали видеться чаще.

Ольга заметила перемены во мне раньше, чем я сама осознала, что перестала быть просто вдовой. Она заявилась без звонка, бесцеремонно осмотрела свежий ремонт, а когда в коридор вышел Андрей с банкой краски, сестра замерла.

– А это ещё кто? Ты что, Танька, с ума сошла? Не прошло и года, а ты уже мужика привела? Вот уж не ожидала от тебя такого легкомыслия!

– Это Андрей, – спокойно ответила я, не оправдываясь. – Мы подали заявление.

Ольга хватала ртом воздух, но я не дала ей разразиться тирадой. Просто взяла её под руку и вывела на лестничную клетку, пообещав позвонить на неделе. Дверь закрылась, отсекая привычный поток поучений. Я повернулась, Андрей стоял у окна и улыбался.

Теперь у нас одна простыня на двоих, и я не обязана рассказывать сестре, что именно меня тревожит или радует. Я просто живу, и мне не стыдно.