Вышла на пять минут за кофе, а коллега успел настучать начальнику, и тот устроил мне разнос

Весь последний месяц я тихо ненавидела понедельники. Всё из-за того, что в соседнем кресле сидел Кирилл – мой бывший однокурсник, а ныне напарник по отделу логистики. Мы дружили десять лет, но стоило нам оказаться в одной упряжке, как дружба превратилась в минное поле. Он считал мои отчёты хаосом, я его методы – бюрократическим идиотизмом. Мы препирались из-за каждого контракта, и коллеги уже старались не вставать у нас на пути.

В тот день я вышла за кофе раньше официального перерыва. Голова гудела от утренней перепалки, хотелось просто глотнуть американо в тишине кофейни за углом. Я стояла с картонным стаканчиком, наслаждаясь одиночеством, когда на экране высветилось имя шефа – Александра Львовича.

– Вера, ты где? – голос был ледяной, без приветствий. – Мне тут доложили, что ты сбежала с работы в двенадцать. У нас горящий тендер, а ты кофе гоняешь?

Объяснять про пятиминутную отлучку было бесполезно, Александр Львович уже завёлся. Кирилл. Больше некому. Только он видел, как я накинула плащ. И только у него хватило бы совести нажаловаться.

Я полетела обратно в офис. Ворвавшись на этаж, увидела его. Стоял у кулера, спокойный, с кружкой в руках, словно не его с минуты на минуту должно было испепелить моим гневом.

– Ты серьёзно? – я ткнула рукой ему в грудь. – Стукануть шефу, что я за кофе ушла? Тебе десять лет? Может, ещё дневничок с наблюдениями заведёшь?

Кирилл сначала опешил, а потом накинулся.

– Я никому не стучал, дура. Но раз уж ты заговорила: ты действительно ушла посреди рабочего хаоса. Может, тебе вообще домой уйти, ногти красить?

– Ах ты ж...

Мы стояли в коридоре нос к носу, как два бойцовых петуха. Я уже забыла, где нахожусь. Меня несло. Я перечисляла ему все его косяки за последний месяц, включая случай с потерянным контейнером в порту. Он орал в ответ, что с моей рассеянностью мне только посуду мыть, а не контракты визировать.

И тут раздался хлопок в ладоши. Резкий, громкий. Мы оба обернулись. В дверях своего кабинета, сложив руки на груди, стоял Александр Львович. Он не выглядел злым. Скорее уставшим и каким-то… умудрённым.

– Вера, Кирилл, – сказал он негромко. – Слушайте меня внимательно. Я управляю отделом из пятнадцати человек. И никто, вы слышите, никто не орёт друг на друга с таким надрывом, как вы двое. У меня жена-итальянка, я знаю, как выглядит простая рабочая ссора, а как – выяснение отношений. Может, вы уже в ресторан сходите? На свидание. Глядишь, пар там спустите, и работать станет легче.

Я замерла с открытым ртом. Лицо Кирилла пошло красными пятнами. Это было унизительно, провокационно. Как будто нам поставили диагноз публично.

– Какое свидание? – выдавила я хрипло.

– А вот такое, – Александр Львович кивнул в сторону переговорной. – Марш за стол. Оба. И выйдете оттуда только тогда, когда выясните, что не поделили на самом деле. Потому что из-за вашей войны отдел теряет эффективность. А кофе я разрешаю пить в любое время, и никому докладывать не надо.

Он развернулся и ушёл, оставив нас в глупом положении. Я взглянула на Кирилла. Он выглядел растерянным. Мы молча зашли в стеклянную комнату. Сели друг напротив друга, как на допросе.

– Я не стучал, Вера, – сказал он первым. – Я просто сказал при нём, что документ не готов, и ляпнул, что тебя нет за столом. Не думал, что он сразу звонить начнёт.

Мой гнев отступил.

– Я устала с тобой ссориться, Кир. Мы же друзья. Когда это превратилось в дурдом? – я посмотрела на него и вдруг вспомнила, как он когда-то таскал мне суп с собой в универ, когда я болела.

Он пожал плечами и усмехнулся:

– Может, шеф прав? Может, мы просто устали друг друга не замечать как мужчину и женщину, а видим только косяки в работе?

Я не знаю, права ли я была, но я просто встала и вышла из переговорной. Не из-за обиды, а потому что страшно испугалась: а вдруг начальник, который видел нас со стороны, угадал точнее, чем я сама? И теперь каждый раз, проходя мимо кулера, я ловлю на себе взгляд Кирилла и думаю: уйти или остаться?