Выбрал себе идеальную жену, только спустя годы хотел бежать на край земли от порядка и стерильности

Еще студентом я решил: женюсь только на тихой и умной. Такие — для семьи. Но пока гулял с бойкими. Они быстро начинали требовать рестораны и букеты. А у меня, бедного учащегося, средств не хватало. Пришлось разбираться, кто чего стоит.

Перед выпуском стал встречаться с Мариной. Умная, сдержанная, всё у неё было разложено по полочкам. Сразу видно — человек порядка.

– Саш, – сказал я приятелю, – пора, наверное, о семье думать. Ты-то уже обзавелся, и ребёнок скоро.

– Наконец-то! – обрадовался Сашка. – Что, на Марине из нашей группы решил жениться? Бери, не прогадаешь. У нее и голова на месте, и характер ровный.

– Думаю, да, – кивнул я. – Лучшего варианта я не встречал.

Сделал предложение перед защитой диплома. Она сказала «да».

Марина рано научилась готовить, убирать, проверять уроки у младшей, потому что родители работали. Мать особо не требовала, но так уж Марина была устроена.

После свадьбы мы переехали в мою однокомнатную квартиру.

– Повезло тебе, – вздыхал Сашка. – Своё жильё, умная жена. А мы всё в съёмной клетушке маячим.

Марина взялась за обустройство идеального дома. Чистота стала её навязчивой идеей. Никто ей вовремя не объяснил, что важнее людей могут быть только люди, а не блеск паркета. Пришлось учиться на ошибках.

Мы с ней — полные противоположности. Я — шумный, люблю походы, рыбалку с друзьями, песни у костра. Она — тихая домоседка, её стихия — вышивка и книги.

До рождения первого ребёнка она ещё как-то соглашалась на мои вылазки, хотя и ворчала:

– Снова эти комары, грязь, неудобства.

– Мариш, ну поддержи меня, – уговаривал я.

Она ехала, но без удовольствия.

Беременность стала удобным поводом остаться дома. Она погрузилась в создание уюта: всё мыла, чистила, готовила только на пару.

– У тебя прямо больничная стерильность, – шутил я, пытаясь отвлечь её от уборки.

– Разве плохо жить в чистоте? – обижалась она.

– Не плохо, но ты слишком увлеклась, – отвечал я.

После рождения сына Миши она стала ещё более одержима. Когда появилась дочка Катя, я уже с трудом выдерживал этот режим.

– Марин, давай съездим куда-нибудь, вдвоём! Дети погостят у моей мамы.

– У твоей мамы три кошки! – ужасалась она. – Сплошная шерсть и бактерии!

– Боже, – вздыхал я. – У всех жены, а у меня…

Мы отдалялись друг от друга. Она искренне не понимала, почему.

– Я ведь идеальная хозяйка, – говорила она.

– Да, – вырвалось у меня. – И невыносимо скучная.

Я стал чаще уезжать с друзьями, а однажды познакомился с Ирой. Весёлая, заводная, с ней было легко. Она любила те же походы, что и я. Роман закрутился незаметно.

Через год я всё рассказал.

– Ухожу, Марин, к другой.

Она не ожидала.

– Как? Я всё для дома…

– Дом — да. Но мне нужна жена, а не уборщица.

Я ушёл. Время шло. С Ирой вскоре разошлись — не сложилось.

Как-то раз попросил Катю передать жене приглашение на озеро. Я ждал привычного отказа. Но Марина вдруг ответила:

– Хорошо. Поедем.

Те два дня всё изменили. Мы ловили рыбу, спали в палатках, смеялись у костра. Я видел, как она расслабилась, как глядела на закат, слушала птиц.

Позже, уже дома, она сказала:

– Прости. Я столько времени потратила на ерунду.

Мы стали чаще бывать вместе с детьми: гуляли, ходили в кино, даже съездили за грибами. Однажды вечером, провожая до квартиры, я взял её за руку.

– Вернись, – попросил я. – Давай попробуем снова.

Она молча кивнула. В её глазах, таких спокойных и строгих, появилась тёплая искра, которой я не видел со времён студенчества.

Счастье – не в идеальном порядке. Оно в умении слышать друг друга. Даже если приходится учиться этому заново.