– Вы же бабушка с дедушкой, вот и купите всё к школе, – мы с мужем вынуждены полностью содержать внучку, пока у дочери новая жизнь

Никогда не думала, что буду прятать от родной дочери свою банковскую карту. Это не просто стыдно — это приговор моему материнству. Вроде всё у нас было складно: полная семья, достаток, взаимопонимание. Алина росла девочкой чуткой, пусть и слегка избалованной вниманием, но мы гордились её успехами.

После школы она без проблем поступила в институт, и мы с отцом, не раздумывая, купили ей студию поближе к учебе. Она искренне радовалась, звала нас на чай, делилась планами. Потом вышла замуж за Дениса. Парень основательный, инженер с золотыми руками, зарабатывал хорошо. Мы радовались: дочь пристроена, живут в любви.

Когда родилась Сонечка, наша жизнь наполнилась новым смыслом. Я ушла с работы, чтобы сидеть с внучкой, пока Алина с Денисом строили карьеру. Мы души не чаяли в этом ребенке. А потом что-то сломалось. Не знаю точно, что произошло в их браке, но Денис уехал в другой город. Сказал только: «Я устал биться о стену безразличия».

После развода Алину будто подменили. Она вдруг решила, что пропустила в юности всё веселье. Соня окончательно перебралась к нам, потому что у мамы началась «новая жизнь». Алименты, которые исправно присылает Денис, уходят на её наряды и салоны красоты.

На прошлой неделе я заикнулась, что Соне нужен хороший ортопедический рюкзак к школе, и услышала в ответ: «Вы же бабушка с дедушкой, вот и купите. А у меня запись к косметологу».

Муж перестал с ней общаться. А у меня не получается быть такой же твердой. Я пытаюсь до нее достучаться, напоминаю об ответственности, но каждый раз натыкаюсь на ледяное спокойствие и фразу: «У вас же все равно времени больше».

Самое страшное — это молчаливый шантаж. Я боюсь жаловаться Денису. Если он узнает, что Соня фактически брошена матерью, он моментально приедет и заберет девочку навсегда. Он теперь живет с новой семьей за тысячу километров. Мы не сможем видеть Сонечку, не услышим, как она смеется, не проводим в школу. А без нас она просто зачахнет от тоски, она слишком к нам привязана.

Я живу с постоянным ощущением грязи на душе, потому что вынуждена покрывать вранье дочери перед зятем. Деньги приходят на её карту, но Соню содержим мы.

Меня пугает, что Алина готова использовать собственного ребенка как средство заработка. Раньше я верила, что время лечит и люди одумываются, но с каждым днем надежды всё меньше. Мы просто тянем эту лямку, делая вид, что всё нормально, но долго так продолжаться не может.