Воспитательница постоянно звонит мне с жалобой «ваш ребенок плачет, заберите его домой»

До сих пор не могу понять, кто в этой ситуации неправ: я, которая слишком многого жду от обычного муниципального сада, или воспитатель, которая просто выполняет свои обязанности так, как считает нужным.

Моей дочке Алисе сейчас два года и восемь месяцев. В садик мы пошли чуть больше месяца назад. Я сознательно выбрала младшую группу, долго готовила дочь морально, читала книжки про детский сад, гуляла рядом с площадкой.

Заранее договорилась на работе о гибком графике, чтобы первые недели быть на подхвате. Откровенно говоря, я настраивалась на тяжелый период: знала, что будут слезы и капризы. Но первая неделя меня просто потрясла.

Нам повезло — наша основная воспитательница ушла на больничный, и группу взяла молоденькая девушка, практикантка или стажер, точно не знаю. И Алиса пошла в сад как ни в чем не бывало. Утром спокойно переодевалась, шла к игрушкам, даже забывала мне махать рукой.

Я забирала ее после обеда, она выбегала довольная, рассказывала что-то. Я подумала: ну вот, все мои страхи оказались напрасными, адаптация пошла идеально.

А через десять дней вышла наш постоянный педагог, назову ее Светлана Викторовна. И атмосфера резко изменилась. Я не ждала, что моего ребенка будут носить на руках, но я надеялась на диалог.

В первый же ее рабочий день я подошла и честно сказала: мы пока остаемся до обеда, дочка привыкает постепенно, давайте вместе подумаем, как нам перестроиться на полный день. Светлана Викторовна выслушала молча и ответила одной фразой: «Ну, оставляйте на сон, посмотрим». Никаких вопросов о характере Алисы, ничего.

Я предложила для начала приносить любимую пижаму и маленькую подушку, чтобы создать ощущение дома. Воспитательница пожала плечами: «Приносите». И на этом все. Забегая вперед, скажу — пижама так и пролежала в шкафчике нетронутой.

Первый инцидент, который заставил меня напрячься, произошел спустя три дня. Мне пришло сообщение в чате от Светланы Викторовны: «Заберите, плачет без остановки, не можем успокоить». Я бросила готовку, буквально бежала до садика.

Захожу в раздевалку, прислушиваюсь — тишина. Заглядываю в группу: Алиса сидит на ковре, спокойно собирает конструктор с мальчиком. Увидела меня и улыбнулась. Воспитательница тут же пояснила: «Она уже успокоилась, можете забирать». Я промолчала, но осадок остался.

Потом мы проболели почти две недели. Когда вернулись, я с утра специально предупредила: мы пока до обеда, про сон речи нет. В полдень снова сообщение. И снова про сильный плач. Я сорвалась, приехала за пятнадцать минут.

Картина маслом: группа одевается на прогулку, моя дочь стоит в паре с другой девочкой и держит ту за руку. Увидела меня и спрашивает: «Мам, мы уже домой? А гулять?». То есть никакой истерики не было и в помине.

И вот тут меня осенило. Мне кажется, это такой способ поставить меня на место. Показать, что мой ребенок в этой группе лишний, что с ним сложно, и лучше бы я сидела в декрете до победного.

Я не требую особого отношения, но, может быть, дочке действительно нужно чуть больше времени, чтобы привыкнуть к новому человеку. Но вместо поддержки я вижу лишь желание сократить ее пребывание любым способом.

Ситуация глупая: с одной стороны, дочь не демонстрирует отвращения к саду, с другой — я каждый раз дергаюсь от звука сообщения. Я не знаю, как выстраивать диалог с человеком, который не хочет его вести.

Муж говорит плюнуть и ждать, когда привыкнет сама. Но меня не покидает чувство, что моему ребенку там не рады, а плачут дети в такой обстановке не от капризов, а от бессилия.