Влюбилась в своего начальника, а он предпочитает водить в рестораны длинноногих блондинок, работающих в соседнем отделе

На вопрос «Разрешите присесть?» я всегда отвечала «нет». До того, как мне стукнуло тридцать, а личная жизнь превратилась в мем про «соль земли». Две серьезные истории, закончившиеся классическим мужским свинством, отбили желание смотреть в сторону противоположного пола. Тридцать лет. Много это или мало? Моя мама в этом возрасте уже меня в школу собирала. А я? Я была просто отличным специалистом в своем деле.

Я ненавидела свою внешность. Вечно в очках, с этой дурацкой прической, метр с кепкой в прыжке. А еще я ненавидела своего начальника отдела. Вернее, я была в него безнадежно влюблена. А он водил в рестораны длинноногих блондинок, которые работали в соседнем отделе, и даже не замечал, как я пашу сутками, вытаскивая его проекты. На меня он смотрел исключительно как на функцию.

Однажды он зашел ко мне в кабинет, даже не постучав.

– Так, Марина Сергеевна. – Он всегда обращался ко мне официально, даже когда мы оставались на работе вдвоем допоздна. – Через два дня мы летим в Москву. Презентация для крупного заказчика. Я, вы и наш юрист. Билеты на почте.

Я кивнула. Конечно, только работа. Никаких там «как ваши дела» или «спасибо, что спасли мой отчет». Я была для него роботом.

В аэропорту выяснилось, что юрист – это новая девица из отдела кадров Катя. Высокая, с идеальной укладкой и грудью третьего размера. Они с шефом ворковали всю дорогу до гостиницы, пока я тащила свой маленький чемодан и злилась на весь мир.

Заселили нас на одном этаже. Я слышала через стенку их смех, звон бокалов... Чтобы не сойти с ума от жалости к себе, я надела платье, которое взяла «на всякий случай», и спустилась в ресторан при отеле. Заказала ужин и бокал вина, решив, что хотя бы еда должна быть вкусной.

Я ковырялась в пасте с морепродуктами, когда услышала:

– Прошу прощения, здесь не занято?

Рядом стоял высокий мужчина, очень похожий на актера из старого советского кино.

Вместо привычного «занято» я вдруг выпалила:

– Садитесь. Только имейте в виду, я собеседник так себе.

– О, я люблю тишину, – усмехнулся он. – Особенно когда она такая красивая.

Мы разговорились. Его звали Антон. Он приехал в командировку на пару дней. Мы заказали еще вина, потом десерт, потом еще вина... Я вдруг поймала себя на том, что смеюсь его шуткам и рассказываю о своей кошке. Он слушал так, будто я читала лекцию о смысле жизни. А потом он просто взял меня за руку и сказал: «Пойдемте отсюда, здесь слишком шумно».

Я согласилась. Наверное, потому что надоело быть правильной и незаметной. Ночью я чувствовала себя желанной, красивой, интересной. Утром, глядя на себя в зеркало ванной, я не узнала свое отражение. Глаза блестели, румянец. И плевать, что волосы торчат в разные стороны.

На презентацию я надела тот же строгий костюм, что и всегда, но добавила яркий шарфик и распустила волосы. Когда я вошла в переговорную, шеф задержал взгляд:

– Марина, вы сегодня отлично выглядите.

– Спасибо, Константин Викторович, – улыбнулась я. – Я знаю.

Презентация прошла блестяще. Я чувствовала себя уверенно, говорила четко, и заказчик подписал контракт. После ухода клиента шеф подошел ко мне:

– Марина, может, поужинаем сегодня? Надо отметить.

– Нет, спасибо, – спокойно ответила я. – Я уже занята.

И вышла из кабинета, оставив его с открытым ртом.

Вечером я встретилась с Антоном. Мы гуляли по набережной, пили кофе в маленькой кофейне, и он рассказывал про свои проекты. Никакого пафоса, никаких пошлых намеков. Просто тепло и интересно.

Через месяц меня повысили. Я стала руководителем отдела. Не потому, что шеф наконец-то заметил меня, а потому что я сама этого захотела и попросила. И он не смог отказать. Катя из кадров куда-то исчезла, на ее месте появилась другая. Шеф иногда приглашал меня на кофе, но я вежливо отказывалась.

Антон приезжал ко мне раз в две недели. Мы переписывались, созванивались, и однажды он сказал: «Марин, а может, хватит командировок? Давай жить вместе?».

Согласилась. С ним я перестала быть серой мышкой, и это оказалось лучшим, что могло со мной произойти.