— Вали отсюда, если не нравится, — родители все время пытались меня выгнать из дома, когда я была подростком

Я — ошибка в семье. Со всех младших обычно сдувают пылинки, а старших строят. У нас всё наоборот. Брат Дима — свет в окошке, а я — пустое место. Почему так вышло, не знаю. Наверное, я просто появилась не вовремя. Спрашивать об этом родителей было бесполезно, да и страшно.

Сколько себя помню, ко мне обращались только с приказами. «Принеси», «убери», «сделай». Если я отказывалась или не успевала, получала подзатыльник. А стоило заплакать, слышала одно и то же:

— Не нравится — скатертью дорога!

Куда идти маленькой девочке? Бабушки жили в другом городе. Я боялась улицы и тех историй, что показывали по телевизору, поэтому терпела и старалась не реветь. Быстро поняла: слёзы только злят маму с папой.

В подростковом возрасте на меня повесили всё хозяйство. Готовка, уборка, мусор — моё. Как-то раз я возмутилась, что Дима мог бы и сам прибрать в своей комнате. Мне нужно было готовиться к контрольной, от которой зависела четверть. В ответ — очередной скандал и указание на дверь.

Тогда я впервые подумала, что свобода, возможно, не так страшна. В голову лезли глупости: детдом, побег с палаткой. Хорошо, что я не решилась.

Позже я узнала, что выгонять меня никто не имеет права. Дура, рассказала родителям. Мама запустила в меня чугунной сковородой, чудом я увернулась. Пытка продолжилась. Когда мне стукнуло восемнадцать, угрозы стали конкретнее:

— На твою долю тут ничего не предусмотрено, только прописка. Будешь выпендриваться — выпишем, и ночуй где хочешь.

Я начала хвататься за любую подработку. Денег едва хватало, но я копила. Подруги жили с родителями и не понимали моего желания сбежать.

Удача пришла неожиданно. Меня взяли на нормальную работу с испытательным сроком. Как только его подтвердили, я начала искать жильё. Нашла однушку, договор подписала быстро.

Дома я стала собирать вещи. Родители застали меня за этим.

— Ты куда собралась? — спросила мать. — Уборка не сделана, в холодильнике пусто.

— Следую вашему совету. Сваливаю. Мне здесь всё не нравится.

— И где ты будешь жить? — скривилась она. — Небось, клоповник с алкашами.

— Нормальная квартира. И вас не должно волновать, сами кричали «вали».

— Мы так, для острастки, — вмешался отец. — Чтобы ты место знала. Выгонять тебя никто не собирался.

Место? Я им что, собака? Я продолжила паковать вещи.

— Ну и проваливай! — закричали они. — Обратно не приползай, завтра выпишем и замки сменим.

Прошло два месяца. Они меня так и не выписали. Даже если бы и сделали это, я бы справилась.