- В июле и сентябре пойду в отпуск, - отец-одиночка у нас на работе требует к себе особого отношения

- Я ребенка отсужу у нее, - сказал как-то Максим, мой коллега, когда разводимся. – Она и сама не горит желанием растить сына одна.

Я не придала этим словам значения. Не обладаю я привычкой лезть в чужую жизнь. И не думала я тогда, что развод коллеги отразится на всех нас.

У нас в отделе есть 4 девушки, которые растят ребенка сами. У них нет мужа, поэтому все лежит на их плечах.

Я ни разу не слышала от них никаких жалоб. Никто из них не был на особом положении. Одна девушка в обеденный перерыв уходила за сыном в школу. Но при этом она возвращалась вовремя, сразу же приступала к выполнению своих обязанностей.

Еще одна коллега могла несколько раз в месяц отпроситься, если ее мама не могла забрать ребенка из детского садика. Это никак не напрягало.

Максим до развода вел себя вполне нормально. С ним можно было договориться, он выручал коллег, помогал им что-то делать, подсказывал.

А с момента, как Максим стал отцом-одиночкой, его будто подменили. Он стал отпрашиваться каждый день. И ладно, если бы он быстро делал свою работу, после чего только уходил. Этого не было.

Максим сидел в социальных сетях, по телефону разговаривал. Лишь эпизодически он отвлекался на какую-то полезную деятельность.

Начальство видело, как падает продуктивность Максима, но шло ему навстречу в первое время. Босс списывал все на стресс после развода, говорил, что наш коллега за ум возьмется.

- Пока что выговорами будем ограничиваться, - говорил Назар Сергеевич, наш руководитель отдела.

Максим, когда получал выговоры, не делал никаких выводов. Он только виноватых искал. В их числе были начальник и его сын.

- Все Вова меня подставляет, - говорил Максим. – Вечно у него какие-то проблемы в школе, куда меня вызывают из-за него. И я все время думаю об этом, не могу ни на чем сосредоточиться.

Как-то подобные слова услышал Назар Сергеевич. Он проникся проблемами Максима, стал к нему еще более лояльным. Коллега даже выговоры перестал получать.

И с тех пор Максим вообще перестал напрягаться. Он забывал про дедлайны, нас подводил иногда тем, что срывал сроки. Мы даже без премий несколько раз из-за него сидели. А о том, чтобы выйти и поработать в субботу, если много дел накопилось, речи не шло. И задерживаться после окончания рабочего дня коллега желанием не горел.

Все это мы проглатывали. У нас была надежда на то, что Максим все же возьмется за ум, что совесть у него проснется. Но недавняя ситуация с отпусками показала, что этот человек видит исключительно себя.

В нас в компании принято делить отпуск на две части. Есть негласное правило, что одну часть отпуска человек берет в летний период, в конце весны или в начале осени, когда погода теплая. Вторую же часть принято брать зимой, когда на улице холодно.

В этом году все написали заявления на отпуск, руководствуясь нашим принципом. И только Максим решил, что он – особенный сотрудник, который обе части может взять в любое время.

И написал он заявление на июль и на начало сентября. В это время всегда тепло, поэтому каждый хочет погулять. А из-за Максима это сделать стало невозможно.

Мы подошли к Максиму, спросили, о чем он вообще думал, когда заявление писал.

- Ты явно что-то перепутал, - сказал Вадим.

- Ничего я не перепутал. В июле и в сентябре пойду в отпуск! Я один ребенка воспитываю, поэтому могу потребовать законный отдых в этом время.

Мы все  дружно пошли к начальнику. На Назара Сергеевича у нас не было особой надежды, учитывая то, как он позволял Максиму себя вести. Морально мы были готовы, что пойдем к вышестоящему руководству после нашего босса.

Но только руководитель отдела все же понял нас, признал, что Максим перегнул палку. Назар Сергеевич пообещал, что поговорит с Максом, заставит его передвинуть вторую часть отпуска на зиму.

И шеф поговорил с нашим отцом-одиночкой, после чего Максим остался без отпуска в сентябре. На начало декабря та часть передвинулась.

Коллега после этого с нами вообще не разговаривает, даже здороваться перестал. К работе он не стал более ответственно относиться, но хоть не высовывается каждый раз и не привлекает к себе внимание.