Узнала от дочки, что воспитатели обсуждают мою личную жизнь при детях

Моей Ане пять лет. Ходит в обычный сад возле дома, в подготовительную группу. Воспитательницу Светлану Викторовну я считала неплохим специалистом. Строгая, но детей держит в порядке. Всегда вежлива на собраниях.

Позавчера вечером иду с дочкой домой. Она прыгает через трещины в асфальте и вдруг говорит:

– Мам, а ты скоро машину продашь?

Я даже остановилась. Машину мы действительно собирались продавать. С мужем разъехались три недели назад, я осталась в квартире одна с ребенком, денег не хватает. Но с Аней мы это вообще не обсуждали. Я просто звонила подруге пару раз и при дочери говорила про машину вскользь, мол, «думаю продать, бензин дорогой, да и стоит без дела».

Спрашиваю:

– С чего ты взяла?

– Светлана Викторовна Ирине Николаевне говорила, что у нас денег нет и ты хочешь машину продать. Сказала: «Вот развелась и сразу всё посыпалось».

Я замерла. Уточнила осторожно:

– Когда мы спать ложились. Думали, я уснула, а я не спала.

Вечером уложила дочку, села на кухню и начала прокручивать в голове каждую мелочь. Потом набрала Катю, маму девочки из группы. Рассказала ситуацию. Катя помолчала и выдала такое, что я до утра не сомкнула глаз.

Оказывается, еще месяц назад ее сын пришел домой и спросил бабушку: «Ты скоро умрешь?». Катя тогда решила, что это детские фантазии. А вчера выяснила – воспитательница обсуждала с нянечкой, что Катя «мать-одиночка, тянет на себе всё, и бабушка у них старенькая совсем, того гляди останутся без помощи». Дети в тихий час всё слышали.

Я за два дня обзвонила еще троих родителей. Картина открылась отвратительная.

Светлана Викторовна комментирует всё. Зарплаты, разводы, внешность, способы воспитания. За глаза, разумеется. Но при детях. Она говорит это то второму воспитателю, то помощнице, а иногда просто бурчит себе под нос. Дети запоминают каждое слово и несут домой.

Другой мальчик на площадке сказал девочке: «Твоя мама жирная, ей надо похудеть, мне Светлана Викторовна так говорила». Там чуть до драки родителей не дошло.

Я чувствую злость и бессилие. Я доверила ребенка этому человеку. А моя дочь теперь знает про наши трудности больше, чем нужно пятилетнему ребенку. И главное – она слышит это в тоне осуждения. Она учится оценивать, сплетничать, выискивать «стыдное». А я не хочу, чтобы она этому училась.

Заведующей мы уже написали коллективное обращение. Завтра идем разговаривать. НЯ теперь каждое утро с тревогой веду дочку в сад и думаю – что она услышит сегодня. А вечером жду от нее новых «откровений». И ненавижу себя за то, что не могу пока забрать ее оттуда совсем. Очереди в другие сады, мест нет, частный нам сейчас не по карману. Вот такой замкнутый круг.