Учительница заставляет просить прощения перед всем классом, когда ребенок опаздывает на урок или забывает тетрадь

Мой сын Никита перешел в пятый класс, и я надеялась, что с новым учебным годом начнется что-то хорошее. Не тут-то было. Их классная руководительница, Эльвира Сергеевна, дама предпенсионного возраста, продолжает трепать нервы и детям, и нам. Педагогический стаж у нее огромный, но, видимо, вместе с опытом пришла только уверенность в собственной непогрешимости.

Никита у меня парень открытый, молчуном никогда не был. А тут как-то заметила: приходит из школы, бросает рюкзак и молча сидит в телефоне. На вопросы отвечает нехотя. Я не стала давить, налила чаю, села рядом. Через какое-то время он сам заговорил.

Рассказал, что Эльвира Сергеевна завела новый порядок. Если кто-то опоздает, забудет тетрадь или побежит по коридору — провинившегося заставляют выходить к доске и при всем классе просить прощения. Да не просто "извините", а объяснять всем двадцати пяти человекам, почему он такой растяпа и обещать, что этого больше не повторится.

Честно говоря, я удивилась. Мальчишки в этом возрасте такие ранимые, а тут устраивают публичную порку. Я позвонила своей приятельнице Анне, у нее дочь Арина учится с Никитой в одном классе. Арина вообще девочка стеснительная. Анна, когда все узнала, схватилась за сердце.

Оказалось, Арина неделю назад забыла дома доклад по природоведению, и Эльвира Сергеевна точно так же вытащила ее к доске. Ребенок проревел весь вечер, а матери сказала, что просто устала.

Мы, конечно, решили не сидеть сложа руки, поэтому пошли вдвоем в школу на следующий день. Зашли в кабинет после уроков, попытались спокойно объяснить, что такие демонстративные наказания только развивают в детях страх и ненависть к учебе. Разве нельзя поговорить с ребенком один на один?

Эльвира Сергеевна оторвалась от журнала и посмотрела на нас поверх очков. Усмехнулась и заявила: «Милые дамы, я тридцать лет в профессии. И знаю, что чувство стыда — лучший регулятор дисциплины. Дома вы с ними сюсюкаетесь, а мне тут отчитываться за успеваемость».

Мы пытались вставить слово про достоинство ученика, но она нас резко оборвала. Сказала, что ведет урок по своей методике, и менять ее она не намерена. А если нас что-то не устраивает, это не повод срывать ей подготовку к следующему дню.

Выйдя из школы, мы чувствовали полное бессилие. Я создала беседу в родительском чате, описала ситуацию без эмоций, просто сухие факты: детей публично унижают за любую провинность. И знаете, что началось? Кто-то написал, что старые учителя плохому не научат. Другая мамочка вообще высказалась в духе «так им и надо, пусть привыкают к взрослой жизни, там их никто жалеть не будет».

Вся наша затея быстро переросла в спор, где нас с Анной обвинили в чрезмерной опеке. Мол, мы хотим вырастить неженок, не способных держать удар.

Я совершенно не считаю, что вседозволенность это хорошо. Но зачем эти средневековые методы? Неужели за тридцать лет нельзя было найти способ держать класс в тонусе без такого давления на психику? Учительницу мы не переделали, большинство родителей нас не поддержало.

Мы с Анной сказали своим детям простую вещь: вы не обязаны казнить себя перед всем классом. Если реально виноваты, подойди и извинись лично перед учителем после урока, глядя в глаза. Но стоять у доски, как нашкодивший щенок, не стоит. Удивительно, но первые пару дней Эльвира Сергеевна пыталась давить, а потом, наткнувшись на спокойный взгляд Никиты, просто махнула рукой и отправила его на место.

Может, мы и неправы. Но мне кажется, лучше научить ребенка отстаивать границы сейчас, чем лечить неврозы через пару лет. А как вы считаете, публичное послушание это закалка характера или уничтожение самооценки?