Учительница сделала из моей дочери двоечницу, когда она нагрубила однокласснику

У моей дочки Сони всегда был взрывной характер. Она не могла и не может порой сдерживать свои эмоции. Конечно, я учу ее, как себя вести, как реагировать на разные ситуации. И она мотает это на ус, но пока что не всегда у нее получается сдерживать свои порывы.

Хочу сказать,  что при всем этом дочь никогда и никому не грубила. Она могла покричать, снять тем самым эмоциональное напряжение. Также она могла совершать импульсивные поступки, но никому она тем самым не вредила.

В садике у дочки конфликтов ни с кем не было. Я ожидала, что такая же тенденция сохранится, когда она будет ходить в школу.

В 1 классе все было хорошо. Наша учительница Светлана Антоновна иногда говорила мне, что Соня может сделать что-то, не подумав, но это никогда и ни на что не влияло.

В этом году моя дочь заканчивает 2 класс. Я не могу сказать, что этот учебный год был легким. Неприятности начались уже в сентябре.

Я один день я забирала Соню после уроков. Когда я увидела ее в гардеробе, я поняла, что что-то случилось. Дочь была чуть ли не в слезах, хоть обычно она не плачет и сильно не расстраивается.

- Что произошло, Сонечка? – спросила я. – Тебя обидел кто-то? Или ты оценку плохую получила?

Дочь помотала головой, сказала, что все в порядке. Я не стала устраивать расспросы. По пути домой, я старалась отвлечь дочь разговорами о природе и погоде.

Когда мы пришли домой, Соня сразу же пошла в свою комнату, несколько часов там просидела. Она даже обедать отказалась.

Я уже думала звонить учительнице, но Светлана Антоновна сама меня набрала. И разговор у нас с ней состоялся неприятный.

- Ваша Соня нагрубила сегодня Виталику. А она всего лишь толкнул ее на перемене. Ей показалось, что он это специально сделал, поэтому она и стала орать на него, обзываться.

Я пообещала, что поговорю с Соней. Так вести себя в любом случае нельзя было. Дочь мне пообещала, что больше такого не повторится.

- Ты извинись только перед Виталиком, - попросила я.

На следующий день я решила поговорить со Светланой Антоновной. Мне хотелось перед ней извиниться лично, пообещать еще раз, что с Соней больше подобных эпизодов не будет.

- Все в порядке, - сказала учительница. – Соня извинилась, помирилась с Виталиком.

У меня отлегло от сердца. Я была рада, что инцидент исчерпан. Но только не исчерпан он был вовсе.

Через неделю я заметила, что у дочери стали появляться тройки и двойки. А ведь раньше она училась исключительно на пятерки и четверки. Последние у нее крайне редко проскакивали.

Я стала смотреть тетради Сони. Все там было так, как и раньше. Да, были помарки, но грубых ошибок в работах она не допускала. Снизить за такие мелочи можно было оценку на балл, но не более того.

Я стала проверять у Сони уроки, повторять с ней материал, который был пройден в классе. Дочь прекрасно отвечала на все вопросы, не путалась ни в чем. Мне стало окончательно ясно, что плохие оценки у Сони стоять несправедливо.

Я пошла к Светлане Антоновне, чтобы пообщаться с ней по этому поводу. Я сразу сказала, что не понимаю, почему у дочери такие низкие баллы.

- Надо стараться, - односложно ответила учительница.

Дальше у нас не склеился вообще разговор. Светлана Антоновна сказала, что всех справедливо оценивает, что Соню не считает какой-то особенной в плохом смысле.

Я уже уходить собралась, но в холле мне повстречалась мама Снежаны. И она сказала, что у ее дочки тоже стали падать оценки.

- После того, как она с Виталиком о чем-то поспорила, учительница стала «сажать» ее, - сказала мне Вика.

Наш разговор услышала Лида, мама еще одной девочки из нашего класса. Она-то и снесла ясность в происходящее.

- Виталик – это племянник нашей учительницы, - сказала Лида. – За него Светлана Антоновна и мстит таким нехитрым способом.

Мы с Викой сразу же отправились к директору. Екатерина Георгиевна обещала решить наш вопрос, поговорить со Светланой Антоновной.

С тех пор учительница стала нормально оценивать  мою Соню, Снежану. Но только относиться к девочкам она лучше не стала. Негатив чувствуется. Соня об этом говорит, я не собрании это замечаю. Неприятно, но больше я не могу ничего сделать пока что.