Учительница держала наших детей в душном классе на всех переменах, а потом разозлилась, что мы на нее пожаловались

Эллу Аркадьевну мне рекомендовали многие мои знакомые, когда я думала, к какому учителю отправить сына в школе, расположенной в нашем районе.

- Она лучшая из тех, кто в этом году набирает 1 классы, - говорили мне соседи, несколько коллег с работы.

Все с кем я разговаривала, не понаслышке знали про этого педагога. Поэтому я поверила общественному мнению, отдала сына в класс к Элле Аркадьевне.

В первый и второй год обучения проблем не было вообще. Элла Аркадьевна хвалила моего Стаса, говорила, что он отлично справляется с программой.

Сам Стас любил школу, с радостью туда шел каждый день. Про свою учительницу они никогда не сказал ни единого плохого слова.

Этот учебный год тоже хорошо начался. Стас ходил на уроки с удовольствием, в олимпиадах участвовал несколько раз. И от Эллы Аркадьевны к нему никаких претензий не было.

Где-то с февраля я стала замечать за сыном, что он какой-то разбитый со школы приходит. Я сначала думала, что все дело во второй смене.

С 3 класса она началась у нас. Я изначально думала, что будет совсем трудно, что сын не будет ничего успевать. Но все же потом Стас как-то втянулся в график. Что же с ним происходило?

Я задавала этот вопрос ребенку, но поначалу Стас отмахивался. А потом уже  он мне объяснил, в чем дело. Оригинально все это звучало.

- Учительница нам запретила на переменах выходить из класса, - сказал сын. – Ей не нравится, что мы шумим, поэтому она оставляет нас в кабинете. Только в туалет и по одному можно выходить.

А в классе душно-то! Я это знаю, потому что неоднократно этот вопрос поднимался на родительском собрании. Кому-то было жарко, а некоторые дети жаловались, что им дует. И родители последних надавили на учительницу, добились того, что она перестала открывать окна.

А Стас мой плохо переносит духоту. У него голова начинает от нее болеть, упадок сил наблюдается.

- Надо поговорить с учительницей, - сказал костя, мой муж. – Неправильно это все как-то. Я не стала сразу звонить Элле Аркадьевне, а написала о ситуации в родительский чат. И тут же стали писать другие мамы и папы, говорить, что их дети тоже после колы разбитые приходят, что рассказывают, как весь день сидят в классе.

Я решила позвонить Элле Аркадьевне, когда поняла, что все, что мне рассказывает сын, максимально приближено к правде.

- А что Вы хотели? – спросила учительница. – У нас на этаже учатся старшеклассники. И они готовятся к экзаменам. Порой они занимаются на переменах, потому что не успевают все сделать во время уроков. И их учителя попросили меня, чтобы мои дети не носились по коридорам на переменах и не орали. Я и закрываю их в классе.

Но проветрить-то можно было! Об этом я сказала Элле Аркадьевне. Она же стала говорить, что некоторым детям опасно находиться там, где даже слегка прохладно. Бред полный.

- Придется к директору идти, - сказала учительнице.

- Идите, но только Галина Сергеевна в курсе того, что происходит.

Сомневалась я в этом. И не только я. У других родителей эти слова учительницы доверия не вызвали.

И уже на следующий день мы с несколькими мамами пошли к директору. По выражению лица Галины Сергеевны было понятно, что она о нововведении нашей учительницы слышит вообще впервые.

- Конечно, так не делается, - сказала директор. – Я поговорю с Эллой Аркадьевной, мы решим вопрос. Будут дети из класса выходить.

И довольно быстро директор сделала то, что обещала. Детей стали выпускать на перемене. Да, учителя старших классов были недовольны, говорили, что им мешают крики. Но только и старшие школьники на переменах отдыхать должны. Конечно, учеба важна, но не стоит с ума сходить.

Так и было этим педагогам сказано. Посмотрим, как они дальше поведут себя.

Важнее всего для меня то, что за Стасом я стала наблюдать изменения. Сын стал бодрее, у него силы после школы остаются и на уроки какие-то, и на то, чтобы поужинать. А то так он приходил и сразу же просился спать.

- Вы меня подставили! – орет сейчас Элла Аркадьевна.

Да, на родителей учительница злится. Но я надеюсь, что она не станет на детях срываться. Они-то ей  точно не сделали ничего плохого.