– У тебя что, дела важнее семьи? – возмутилась старшая дочь, ожидавшая безоговорочной помощи, а младшая поняла меня и поддержала

Я сидела на кухне и разбирала коробку с детскими вещами, которые дочь оставила у меня перед отъездом. В комнате звучал тихий голос ведущего из телевизора.

– Мам, слушай, – голос Кати, моей младшей, прервал мысли. – А ты не думала… ну, познакомиться с кем-нибудь?

Я даже оторопела на секунду, потом рассмеялась.

– О чём ты? Мне пятьдесят пять. Внуку уже три месяца. Какие знакомства?

Катя сидела напротив, завернувшись в мой плед. Она приехала на выходные из университета.

– Ну вот Светка с малышом съедут обратно в свою квартиру, когда ремонт закончат, и что? Ты снова одна в этой тишине? Это же неправильно. Ты молодая внутри.

– Молодая, – усмехнулась я. – Всё позади.

– Мам, перестань! – Катя сделала сердитое лицо. – Ты же сама говорила, что жизнь – это движение. А ты застыла как экспонат из своего музея.

Я работаю смотрительницей в небольшом краеведческом музее. Всю жизнь среди старых вещей и тишины залов. Катя права – я будто и сама стала частью экспозиции.

Разговор тогда замяли. Но семя сомнения она заронила. Я стала ловить себя на мысли, что смотрю в окно не просто так, а ищу глазами кого-то в потоке людей. Чепуха.

В музее началась пора летних экскурсий. Наш директор договорилась о совместном проекте с картинной галереей, и к нам стали приходить новые люди. Однажды я дежурила в зале с фарфором. Вошёл мужчина, лет шестидесяти, в очках. Он долго стоял у витрины с чайным сервизом, потом его взгляд упал на меня.

– Подскажите, этот сервиз действительно принадлежал княгине Р.? – спросил он.

Мы разговорились. Оказалось, он историк, пишет статью о местных промыслах. Зовут Алексей Сергеевич. Он приходил ещё несколько раз, всегда с вопросами, всегда вежливый. Коллега Маша однажды шепнула мне, пока мы пили чай в подсобке:

– Ира, а он, кажется, интересуется не только нашим фарфором. Спрашивал, когда у тебя смена.

Я отмахнулась. Но сердце ёкнуло нелепо и по-девичьи.

Он дождался меня у выхода как-то вечером. Стоял, смущённо улыбаясь.

– Извините за наглость. Не могу найти одну книгу в магазинах. Вы, как знаток, не подскажете, где искать?

Мы пошли через сквер. Говорили о книгах, об истории, о смешных случаях с посетителями. Я смеялась. Я давно так не смеялась. Он проводил меня до подъезда.

Встречаться стали тайно. Я сама себе не признавалась, что это «встречи». Просто прогулки, разговоры в кафе. Я словно вспоминала, как это – быть просто женщиной, а не только матерью, бабушкой или сотрудницей музея.

Всё раскрылось, когда старшая дочь Света в очередной раз позвонила с просьбой посидеть с внуком, а я отказалась – у меня были билеты в филармонию с Алексеем Сергеевичем.

– У тебя что, дела важнее семьи? – с обидой возмутилась она. – Ты совсем забыла про нас? Целый месяц ты витаешь в облаках.

– У меня своя жизнь, Света, – сказала я. – И я имею право на несколько часов в неделю.

– На несколько часов с этим… историком? – она выплюнула слово. – Мама, опомнись. Внук растёт без тебя!

Это было больно. Я увидела чёткую картину: я буду сидеть с внуком, потом со вторым, помогать, ждать звонков, жить их жизнью. А своей у меня не будет. Совсем.

– Я люблю тебя и Мишу, – сказала я. – Но я не приставка к вашей семье. Я – живой человек.

Катя, когда узнала всё, прислала смс: «Я горжусь тобой, мама. Вдохновляешь».

Я не променяла семью. Я просто наконец-то вспомнила про себя. И это оказалось самое важное открытие в моей, казалось бы, уже состоявшейся жизни. Теперь по вечерам мы пьём чай с Алексеем Сергеевичем в моей кухне. И тишина здесь больше не давит – она наполнена спокойными, взрослыми разговорами и смехом.