Тётя присматривала за дачным домом, а попутно продавала ягоды и овощи, выращенные моими руками

Наш дачный надел всегда казался мне бескрайним полем. Двенадцать соток, которые муж унаследовал от деда, мы долго не воспринимали всерьёз. Но когда цены в магазинах взлетели, решили осваивать землю. Посадили всё: от редиски до тыквы.

Особенно радовалась тётя Нина. Женщина она одинокая, городская, но к грядкам прикипела мгновенно. Мы были только рады: присмотрит за домом в наше отсутствие. Она часто оставалась на фазенде ночевать, пока мы мотались в душный офис. Урожай в тот год удался на славу, всего наросло немерено.

Странности начались с малины. Я специально оставила пару рядов, чтобы закрыть варенье для младшего сына, у него аллергия на магазинные сладости. Приезжаем в субботу – кусты стоят голые, будто саранча прошлась. Я грешила на дроздов, муж кивал на прожорливых соседских коз.

А потом пропал молодой картофель. Не весь, а выборочно, рядками. Сразу видно – рука человеческая, аккуратная такая. Мы не понимали, пока однажды не приехали посреди недели, даже Нину предупреждать не стали.

Уже смеркалось, когда мы подъезжали. Смотрю, у наших ворот стоит незнакомый седан. Из калитки выпархивает женщина с полными вёдрами перца.

– Кто такую красоту раздает? – спрашиваю.

– Не раздает, а продает! Нина Павловна. А вы тоже за урожаем? Цена, конечно, приличная, зато качество на высоте.

Оказалось, предприимчивая тётушка развернула бойкую торговлю, пока мы вкалывали в душном мегаполисе. Ассортимент был широкий, ценник – как на рынке. Мои труды, мой посадочный материал, мои выходные в ушатанном состоянии – всё пошло в её личный бюджет.

Когда мы зашли в дом, тётя Нина как раз пересчитывала выручку за столом. При виде нас лицо её вытянулось, купюры рассыпались по полу. Муж молча собрал её вещи в пакет и поставил у порога. Никаких истерик я устраивать не стала, просто открыла дверь и попросила ключи. Вот так вот в один миг родной человек променял семейные отношения на цветные фантики.