– Ты же журналист, напиши про них! – потребовала подруга, когда ее муж ушел к другой

Мне позвонила подруга:

– Привет, дорогая! Можно тебя на пять минут?

Я вздохнула, глядя на кипу неподписанных документов.

– Лиза, у меня аврал. Давай в обед? Знаю одно тихое место рядом с офисом. Встретимся через час?

В маленьком кафе она уже ждала. Ее ярко-желтое платье кричало о достатке, мой же строгий костюм выглядел уныло и буднично.

– Ты сияешь, как южное солнце. Рядом с тобой я – офисный планктон, – заметила я.

– Это я от безысходности стараюсь, – отозвалась она, отодвигая бокал.

– Опять проблемы с Артемом?

– Он съехал к другой.

– Что? Вы часто спорили, но до такого не доходило.

– В этот раз дошло. Упаковал чемоданы и исчез.

Я онемела от неожиданности.

– Может, выпьем? – предложила Лиза.

– У меня во второй половине дня много встреч.

Она заказала вина, я – латте. Сделав глоток, она вздохнула:

– Ты только представь! Его новая пассия – певица из караоке-бара «У Левы». Знаешь, эта, которая вечно фальшивит. Я ее вчера специально разыскала. Пухляшка, волосы растрепаны! Он с ума сошел? Ладно бы модель, а то ведь…

– А что сам Артем?

– Молчит. Сказал, чтобы я не лезла. Я не знаю, что делать, – она сделала паузу. – Может, пойти и устроить сцену на ее работе?

– Остановись! – попыталась я ее образумить. – У нас с Сашей все тихо и мирно. Я не сталкивалась с таким, мне нечего предложить.

– Напиши про них у себя в колонке! – воскликнула она. – Ты же журналист! Раскрой всем глаза.

– Это совершенно ни к чему. Соберись, пожалуйста.

– Я прошу поддержки, а ты читаешь нотации! Помнишь, когда твоя машина сломалась, кто тебя возил? Кто помогал с переездом? Все ясно. Настоящая подруга!

Она резко встала и, не оглядываясь, выбежала из кафе.

Я сидела, растерянно помешивая остывший кофе, и чувствовала себя виноватой.

На следующий день мне позвонила Лиза, и с первых же слов я поняла, что случилось что-то ужасное. Она, задыхаясь от ярости, выпалила, что говорила с Артемом. Он кричал, что ему легко с той женщиной, что они завели щенка, о котором он всегда мечтал, и что он устал от Лизиных вечных курортов и нарядов. Он сказал, что любит своего сына, но с ней жить не будет.

Я слушала и понимала, что теперь она осознала – он не вернется. В ее голосе сквозили и злость, и отчаяние, а в конце – тихое раскаяние.

– Я и тебя обидела зря, – прошептала она. – Теперь и поговорить не с кем.

Я взяла паузу, давая ей успокоиться, а потом сказала:

– Я возьму два билета к морю. Поедем? Может, найдем тебе кого-нибудь помоложе.

Главное – вытащить ее развеяться, пока она снова не наделал глупостей.