– Ты моему сыну жизнь портишь, – свекровь настолько освоилась в моей квартире, что потеряла всякий страх

– Яна улетает к своему испанцу, – Андрей зашел на кухню и устало опустился на стул. – Мама остается в однокомнатной одна.

Я отложила телефон. Мы говорили об этом уже три раза за неделю. Свекровь жила в соседнем районе, я видела ее раз в месяц, и меня это вполне устраивало.

– И?

– И я хочу забрать ее к нам, пока Яна не вернется. А там видно будет.

Он смотрел на меня так, будто решал вопрос жизни и смерти. Я молчала. Эта двушка была куплена мной до свадьбы. Андрей зарабатывал меньше, и это никогда не было проблемой. Проблемой становилась его мать всякий раз, когда она появлялась в нашем доме дольше чем на два часа.

– Знаешь, твоя сестра могла бы сдать квартиру, а маму поселить у себя, – сказала я.

– Яна строит личную жизнь, ей не до того.

Я вздохнула. Через три дня Наталья Петровна переехала.

Первую неделю она была тихой. Помыла окна, перестирала шторы, накормила нас борщом. Я даже начала думать, что зря переживала. А потом началось.

– Наталья Петровна, вы не видели?

– Ах, эта? – свекровь показала осколки. – Рука соскользнула. Я тебе новую куплю, не переживай.

Новую она не купила. Через два дня пропал мой ночной крем – почти полный флакон, который я заказала из Кореи.

– У меня пятки трескаются, – объяснила Наталья Петровна. – А крем хороший, помогает. Ты же не против?

Я стиснула зубы. Ничего страшного, подумала я, пожилой человек.

В субботу я купила дорогого лосося – хотела запечь стейки на ужин. Пришла с тренировки, а на плите стоит сковорода с жареной рыбой, разобранной на мелкие куски.

– Я всегда так делаю, – заявила свекровь, помешивая лосося с луком. – Так экономнее, и семья сыта.

Прошло еще две недели. Наталья Петровна передвинула всю мебель в гостиной, объяснив это тем, что так «энергия лучше течет». Она мыла полы в семь утра по выходным, включала пылесос, когда я работала из дома, и каждый вечер пыталась накормить нас овсянкой, потому что «мясо вредно для желудка».

За ужином я намазала на хлеб авокадо и сверху положила креветку.

– Боже, какая гадость, – поморщилась свекровь. – Ты совсем не умеешь готовить, Вера. Как ты мужа кормишь? И одеваешься странно, – продолжала она. – Все эти черные балахоны. Андрей стесняется с тобой выходить.

Андрей уткнулся в тарелку.

– Наталья Петровна, – сказала я спокойно. – Это моя квартира. Я купила ее до того, как вышла замуж.

Меня накрыло.

– Значит, так, – я встала. – Вы собираете вещи и уезжаете к Яне, к испанцу, к кому угодно. Но завтра чтобы вас здесь не было.

– Вера! – Андрей подскочил. – Ты что?

– А то.

Наталья Петровна заплакала. Громко, с всхлипами, прижав платок к глазам. Андрей кинулся ее успокаивать.

– Мам, не плачь, я разберусь.

– Ты видишь? – свекровь указала на меня. – Она меня выгоняет. Старую больную женщину!

– Вера, извинись сейчас же, – голос мужа стал жестким.

Я рассмеялась.

– Извиниться? За что? За то, что защищаю свой дом? Твоя мать уничтожает мои вещи, оскорбляет меня и устанавливает свои порядки, а ты молчишь.

– Уважение надо заслужить.

– Тогда и я уйду.

Я посмотрела на мужа. Он стоял, сжав кулаки, и ждал, что я испугаюсь.

– Хорошо, – сказала я. – Дверь там.

Развод оформили быстро. Андрей переехал к матери в ее однушку. Через месяц он позвонил и попросил дать второй шанс. Я отказалась.

Яна так и не вернулась – вышла замуж и осталась в Испании. Свекровь до сих пор звонит мне по праздникам и спрашивает в смс, одумалась ли я. Я не отвечаю. Иногда жалею, что не выставила их раньше. Но лучше поздно, чем никогда.