– Только представь: ты не одна и дети под присмотром, – расписывала дочь преимущества продажи моей квартиры

Я сидела на кухне и слушала, как Алена рисует нашу новую жизнь.

– Мам, ты только представь! Четыре комнаты! Катька с Мишкой наконец-то перестанут делить одну на двоих. Тебе – своя, нам с Димой – своя. Красота!

Я подлила себе кипятку. Алена продолжала:

– Мы продаём нашу однокомнатную, ты – свою двушку. Добавляем немного – и берём шикарную квартиру. Ты не будешь одна, и дети под присмотром. Все в плюсе.

– Я не одна, – сказала я. – У меня и соседи есть, и подруги здесь.

Дочь отмахнулась.

– Мам, ну это же не то. Ты после папы совсем закрылась. Неужели не хочешь быть с нами, с внуками?

– Хочу. Но видеться и жить вместе – разные вещи.

Алена села напротив, подалась вперёд.

– Мам, ну посчитай сама. Тебе шестьдесят семь, тяжело топтаться одной. Мы будем рядом, поможем. А ты с детьми посидишь, когда надо. Удобно же всем.

– То есть я нужна, чтобы сидеть с детьми?

– Ну, иногда. Мы с Димой работаем.

– Каждый день, значит.

Дочь смутилась.

– Ну да. А что такого? Ты же их любишь.

– Люблю. Больше жизни люблю. Но я уже своё отработала. Вас с братом вырастила. Теперь хочу пожить спокойно.

Алена вскочила.

– Мам, ты эгоистка! Нам нужна помощь, а ты только о себе думаешь!

Тридцать лет я вкалывала на двух работах, чтобы они ни в чём не знали нужды. Тащила дом, мужа, учёбу, кружки. А теперь я эгоистка.

– Я подумаю, – сказала я.

– Правда? Согласна?

– Я сказала – подумаю.

Через неделю Алена приехала с мужем и детьми. Дима разложил на столе расчёты: продажа наших квартир, покупка большой, и всё сходилось. Я смотрела на цифры, а видела свою кухню, где прожила тридцать лет, свою комнату, где умер муж.

– Мне это невыгодно, – сказала я.

Зять удивился. Тогда я объяснила: общая квартира превратится в коммуналку с вечными спорами о посуде и воспитании внуков. Алена вмешалась, уверяя, что ссор не будет. Я только усмехнулась.

– Будут. Я знаю жизнь.

Дима собрал бумаги и сказал, что разговора не получится. Алена посмотрела на меня в упор.

– Значит, отказ?

– Я не отказываюсь помогать. Могу дать денег на первый взнос. Но продавать свою квартиру и переезжать к вам – нет.

Алена побледнела.

– Ты что, внуков не любишь?

В дверях застыли Катя с Мишкой. Я встала.

– Безумно люблю. Но я всю жизнь положила на вас с Серёжей. Пахала, недосыпала, отказывала себе во всём. Вы выросли. Папы нет. У меня осталось немного времени. Я хочу пожить для себя.

– Для себя? Мам, тебе почти семьдесят. Какая жизнь для себя?

Я грустно улыбнулась.

– Именно поэтому. Я не хочу тратить дни на ссоры из-за посуды и воспитания. Я хочу тишины. Своих привычек.

Дима взял жену за плечо.

– Пошли.

Алена схватила детей за руки.

– Прощай, мама. Раз мы тебе в тягость.

Неделя прошла в тишине. Алена не звонила. Соседка Света, узнав историю, одобрила мой выбор: она сама намучилась с дочерью под одной крышей.

Через месяц позвонила Алена.

– Мам, мы решили по-другому. Взяли ипотеку на трёшку. Без тебя.

– Молодцы, дочка. Я рада за вас.

– Рада? Мы в долгах на двадцать лет.

– Рада, что вы справились сами. Что у детей будут свои комнаты.

Дочь бросила трубку. Я вздохнула. Обида утихнет.

Вечером я сидела в кресле с книгой. Я люблю внуков. Безумно. Но любовь – это не значит отдать последние годы под чужую дудку. Я отдала им молодость, здоровье. Теперь их очередь строить.

На новоселье к ним я пришла с подарками. Обняла дочь. Алена ответила скованно, но обняла.

– Проходи, мам. Смотри, как мы тут.

Я похвалила, поиграла с детьми. Через два часа засобиралась.

– Уже? – удивилась Алена.

– Да. У меня свои дела.

Дочь проводила до двери.

– Мам, я всё ещё злюсь.

– Знаю. Но когда твои дети вырастут и захотят поселить тебя у себя – ты вспомнишь этот день.

Алена промолчала. Я ушла и вернулась в свою квартиру. Внуков я люблю. Дочь – тоже. Но теперь я живу свою жизнь. И в этом нет ничего плохого.