Тесть определил мне роль рабочей лошадки в своем бизнесе, прикрываясь семейными ценностями

– Сергей Николаич, задержись, – Борис Семёнович вытер руки о полу своей кашемировой куртки. Жест был хозяйский, уверенный, будто одежда стоила копейки.

Тесть никогда не звал меня просто Серёгой. Полное имя с отчеством звучало как клеймо. Не зять ты, а просто единица в штатном расписании.

– Поедешь к Фоминым. Потолок в гостиной. Люди при деньгах, работу оплатят сполна.

Я уже знал цену этим словам. «Оплатят сполна» на языке Бориса Семёновича означало его личный навар. В моём кармане осядет стандартная такса – пять тысяч за целый день возни со шпаклёвкой.

– А какой бюджет у заказчика? – спросил я.

Тесть скривил губы.

– Тебе-то какая разница? Твоё дело – мастерок в руках держать, а финансы я уж сам распределю.

Прораб бросил на меня быстрый взгляд. Мне почудилось в этом взгляде сочувствие. От этого стало особенно противно.

Дома пахло разогретым супом. Катя, моя жена, стояла у плиты с недовольным лицом.

– Мама звонила, говорит, ты отца перебиваешь. Зачем тебе знать, сколько платят клиенты?

– Затем, что я там спину гну, – я скинул грязную обувь. – Это что, преступление?

– Папа ищет заказы, договаривается, ведёт переговоры, – Катя помешивала суп. – А ты просто делаешь ремонт. Кому, как не ему, получать основную прибыль?

«Просто делаешь ремонт». Всего-то: замесить раствор, поднять мешки на этаж, выровнять стены так, чтобы комар носа не подточил, а потом дышать цементной пылью полночи. Но это же так просто.

Раньше Катя говорила совсем другие слова. Я хорошо помнил наши первые встречи. Она восхищалась тем, что я умею работать руками. «Созидатель» – называла она меня с гордостью.

На свадьбе Борис Семёнович обнимал меня за плечи: «Своих не бросаю, теперь ты в доле. Будем семейный подряд держать».

«В доле» закончилось ровно в тот момент, когда я вышел на первый объект. Мне определили роль тягловой силы с фиксированной подачкой, а семейным бизнесом назвали, чтобы совесть не мучила.

У Фоминых и правда был шикарный особняк. Хозяйка, дама с безупречной укладкой, ходила за мной по пятам.

Вечером, когда я уже собирал инструменты, глава семейства в соседней комнате отвечал жене: «За скорость и аккуратность – тридцать пять тысяч, как и договаривались». 

Тридцать пять. А тесть даст пять.

– Сергей Николаевич, а можно ваш прямой номерок? – улыбнулась хозяйка. – Хотим кухню обновить, только чтобы лично вы делали.

Я замялся. Все контакты обычно вёл тесть. Но что-то внутри меня щёлкнуло, я продиктовал.

Разговор с женой вышел тяжёлым. Я сказал, что больше не буду работать за спасибо.

– Это папа тебя из грязи вытащил! – Катя смотрела на меня почти с ненавистью. – Он тебя всему научил. Без него кто ты? Обычный гастарбайтер!

– Без него, – медленно проговорил я, разглядывая мозоли на ладонях, – я просто человек, который получает честные деньги, а не огрызок с барского стола.

Наутро я поехал на стройбазу, где заправлял тот самый прораб Саша.

– Наслышан, наслышан о твоих золотых руках, – Саша отложил планшет. – С Борисычем, вижу, разлад?

– Кардинальный, – сказал я прямо.

– У нас система простая, – он пододвинул ко мне расценки. – Твердая ставка и процент с объекта.

Первый же заказ в новой бригаде принёс мне семь тысяч. Я рассмеялся, глядя на перевод в телефоне. За те же мозоли, только без родственных упрёков. Следующие заказы принесли еще больше, а усилий и времени ушло меньше.

Борис Семёнович объявился через неделю.

– Одумайся. Я на тебя столько сил потратил. Клиентов без меня не найдёшь.

– Уже нашёл.

– А как же дочь? Думаешь, она с бунтарём жить будет? – почти визжал он.

Я нажал отбой. С Катей мы прожили в молчании почти две недели. Она дулась, демонстративно ужинала у родителей. А потом случилось странное. В выходной она вошла в комнату, села рядом и посмотрела на мои руки, которыми я чинил её старую шкатулку.

– Мама говорит, ты предатель, – сказала она.

– Я просто устал, Кать.

– У Саши, кстати, условия интересные, – она запнулась. – Мне Вера рассказывала, они с мужем квартиру делали. Если надо будет с бумагами помочь, я в банке уточню.

Впервые за долгое время она встала на мою сторону.