– Тебе сорока нет, а выглядишь на все пятьдесят, – пыталась достучаться подруга, видя, что происходит в моей семье

Всю жизнь я почему-то была уверена, что семья — это главный труд. Вкалываешь на нее, не жалея себя, а потом пожинаешь благодарность.

С Игорем мы познакомились еще в школе. После выпускного у нас завертелось так, что я готова была хоть под венец. Мать тогда притормозила: «Дай отношениям остыть, проверь чувства». Его родители твердили то же самое. Я послушала, мы встречались, потом он уехал на вахту на полгода. Я честно ждала, писала письма, верила в нашу особенную любовь.

Вернулся он другим. Красивый, возмужавший, но совершенно неприспособленный к обычной жизни. Свадьба была, но медовый месяц быстро закончился. Я вдруг поняла, что вышла замуж за большого ребенка.

– Представляешь, у меня на работе новый начальник — дурак дураком, – ныл он с порога. – Требует отчеты, а я не понимаю, чего он хочет.

– Игорь, может, стоит разобраться, спросить у коллег? – предлагала я.

– Да ну их, – отмахивался он и шел к телевизору.

Потом появились дети — сначала Саша, потом Аленка. Игорь окончательно переселился на диван. Любая бытовая мелочь вводила его в ступор. Нужно было прибить полку? «Дорогая, я боюсь молотком по пальцу попасть». Смеситель сломался? «Вызови сантехника, я не умею». Я тащила все на себе: работа, дом, бесконечные подработки, чтобы дети были одеты не хуже других, ремонт, который я делала сама, по ночам, пока все спали. Я экономила на себе, донашивала старые куртки, стриглась у подруги. Думала, так и надо. Это же мой крест, моя семья.

Сестра Лена пыталась достучаться:

– Ты посмотри на себя! Тебе сорока нет, а выглядишь на все пятьдесят. Он же тебя использует и выбросит!

– Да кому он такой нужен, кроме меня? – отмахивалась я. – Пропадет ведь.

Но она оказалась права. Однажды Игорь объявил, что уходит. К нему, видите ли, приехала женщина из его города, бизнес-леди с квартирой и машиной. Она обещала ему райскую жизнь без забот.

– Ты всю жизнь меня пилила, а она понимает, что мужчина не должен заниматься ерундой, – бросил он мне в лицо.

Я словно провалилась в пустоту. Обида была такой острой, что я заболела. Месяц провалялась в депрессии, пока Лена силком не запихнула меня в машину и не отвезла в гостиницу в соседний городок. Просто сменить обстановку.

И там, глядя на спокойное озеро, я вдруг выдохнула. А потом пришло другое чувство — облегчение. Никого не надо кормить, не надо ждать с работы нытика, не надо решать за всех проблемы.

Дети к тому времени выросли. Саша закончил университет, женился и сразу уехал в другой город по распределению. Аленка выскочила замуж за парня, который оказался редкостным бездельником, и через год, естественно, развелась. И приползла ко мне с чемоданом и обидой на весь мир.

Сначала я ее жалела. Но шло время, Алена сидела дома, листала ленту в телефоне, а вечером капризно спрашивала:

– Мам, а что у нас на ужин?

Я приходила с работы уставшая, а она даже суп разогреть не могла.

– Ален, ты бы хоть убралась или работу поискала, – не выдержала я однажды.

– Ты что, не хочешь меня поддерживать? Я же переживаю! – надувала она губы.

Я поняла, что история повторяется. Только теперь на моей шее сидит взрослая дочь.

А тут еще Саша позвонил:

– Мам, у нас с Катей будет ребенок! Слушай, у нас тут предложение. Может, поменяемся квартирами?

В этот момент Алена, услышав разговор, влетела в кухню:

– Ничего себе! А я? Меня выгнать решили?

– А ты работать иди, – спокойно ответил сын по громкой связи.

Я смотрела на них и чувствовала невероятную усталость. Снова меня дергают, снова я должна все решать, размениваться, угождать.

– Все, – сказала я твердо. – Хватит. У меня через неделю отпуск. Я уезжаю на своей машине к морю. А вы, дорогие мои, без меня решайте, как жить дальше. Хотите ссориться — ссорьтесь. Хотите мириться — миритесь. Квартиру потом обсудим, когда вернусь.

Я оставила дочери денег ровно на хлеб и молоко, и уехала. Пусть учится крутиться.

В машине играла музыка, ветер дул в окно, и я улыбалась. Ехала отдыхать не для того, чтобы прийти в себя после очередного подвига во имя семьи, а просто потому, что мне этого захотелось.