Сыну с невесткой понравилось у нас жить, а меня такой вариант совершенно не устроил – пришлось действовать самой

Мы с мужем Сергеем привыкли к тишине после отъезда младшего в общежитие. Две свободные комнаты казались нам тогда почти насмешкой. И вот в конце зимы Денис позвонил: «Мам, нам с Алиной надо где-то пожить месяц-два. Хозяин квартиры решил сделать евроремонт под себя, расторг договор». У них был стандартный съём, без залоговых хитростей. Я ответила: «Приезжайте, конечно». Муж пожал плечами, но не возражал.

Первые десять дней прошли хорошо. Алина помогала мыть посуду, Денис чинил дверцу шкафа. Я даже обрадовалась – не пусто, не скучно. А потом началось.

Вот мелочь: я ставлю масло на стол в маслёнке, она – в тарелке. Я вешаю полотенце на крючок, она оставляет на батарее. Я солю еду, как нравится мужу, она – недосаливает. Каждый день что-то новое. Сначала я молча перекладывала, перевешивала, досаливала за спиной. Потом накрыло.

– Алина, зачем ты используешь мой увлажняющий крем? У тебя же свой стоит.

– Ну, он закончился, а ваш под рукой. Денис сказал, можно брать.

– А меня спросить?

– Извините, не подумала.

Денис услышал наш разговор из коридора. Вошёл, обнял её за плечи:

– Мам, чего ты к мелочам цепляешься? Ну крем, ну подумаешь.

– Это не мелочь. Это личное пространство.

– У нас в съёмной всё было общим.

– У вас, а не у меня.

Сергей в тот вечер сделал мне замечание: «Остынь, они временно». Но «временно» растянулось на три месяца, потому что найденная квартира требовала косметического ремонта, а потом выяснилось, что у Алины экзамены на курсах повышения квалификации, и ей не до переезда.

Самое тяжёлое – утро. Я встаю в шесть, завтракаю на кухне одна. Алина выходит к девяти, но сначала полчаса принимает душ, потом сушит волосы феном. Плиту после себя не вытирает. Крошки на столе. Я купила отдельную разделочную доску для овощей – она режет на ней мясо. Я объясняю: так размножаются бактерии. Она кивает, а на следующий день снова.

Я пробовала не замечать. Сидела в своей комнате с книгой. Но когда заходила на кухню, хотелось всё перемыть и переложить. Однажды я не выдержала и переставила посуду в шкафу по-своему. Алина потом искала турку десять минут. Денис пришёл с работы уставший и застал нас на кухне: я объясняю, где что лежит, она чуть не плачет.

– Мам, – сказал он твёрдо. – Ты ведёшь себя как инспектор. Мы не чужие люди.

– Я и не говорю, что чужие. Но вы живёте по своим правилам, а я по своим. И они не совпадают.

– Тогда давай так: ты претензии – мне, я сам с ней разберусь.

– А ты когда-нибудь разбирался? Она уже третью неделю стирает тёмное с цветным, зачем-то берет мои блузки, хотя я говорила.

Денис замолчал. Алина вышла из кухни, хлопнув дверью. Сергей в тот вечер ушёл смотреть телевизор в спальню – не хотел участвовать.

Я лежала ночью и думала: хочется ли мне быть правой или счастливой? Сын прав – я цепляюсь. Но если я перестану цепляться, внутри меня поселится глухая злость, которая вылезет в другом месте.

На следующее утро я позвонила риелтору, с которым мы когда-то продавали бабушкину квартиру. Спросила, есть ли варианты для молодой пары без залога, но с быстрым заездом. Он быстро нашёл студию в нашем же районе. Я внесла оплату за три месяца. Не подарок, просто помощь.

Вечером я сказала Денису и Алине:

– Через неделю вы переезжаете.

– Мам, зачем? Мы же планировали…

– Вы планировали. А я поняла, что любить друг друга можно на расстоянии.

Алина посмотрела на меня удивлённо, потом спросила:

– Вы нас выгоняете?

– Нет, я вас отпускаю. Чтобы мы снова стали просто семьёй, а не соседями с претензиями.

Они переехали в выходные. Я помогла упаковать коробки. Когда захлопнулась входная дверь, я выдохнула спокойно. Сергей поставил чайник и сказал:

– Молодец. Только ты могла такое придумать.

– Что – оплатить им квартиру, чтобы самой не сойти с ума?

– Именно.

Мы выпили чай на чистой кухне. Все-таки жить с молодыми – не лучший вариант.