Сын пообещал, что присмотрит за нашей дачей, а сам устроил там дебош

У мужа в роду никогда не было никаких деревенских корней, да и мои родители – типичные городские жители. Поэтому мы даже не представляли, что когда-нибудь всерьёз заинтересуемся землёй. Но после сорока пяти лет вдруг оба почувствовали, что хочется своего тихого угла с зеленью и свежим воздухом. Купили небольшой участок в садовом товариществе.

Первый сезон ушёл на разбор старых построек, которые достались нам от прежних хозяев. Понемногу мы поставили скромный, но тёплый домик, завели аккуратные грядки и даже соорудили небольшую террасу с видом на сад.

Сын Кирилл со своей женой Мариной сначала приезжали довольно редко. Они откровенно скучали без привычного комфорта: ни тебе доставки еды, ни большого торгового центра поблизости. Мы их не осуждали – каждому своё.

В начале июня выдалась возможность поехать на свадьбу к племяннице мужа, в соседнюю область. Празднование планировалось с размахом, на три дня. Сергей сначала сомневался, не бросишь же посадки в такую сушь, но как раз Кирилл неожиданно сам позвонил и предложил: «Мам, пап, мы с Мариной могли бы за дачей присмотреть, вам же полив нужен каждый вечер».

Предложение прозвучало очень вовремя. Я уточнила, точно ли им это удобно, на что сын уверенно ответил, что они оба истосковались по тишине и хотят выспаться на природе.

Мы собрались и уехали в пятницу утром, предварительно оставив ключи и короткую записку с графиком полива самых капризных грядок. В субботу звонили всего пару раз, и оба раза слышали бодрый голос Кирилла: всё в порядке, огурцы политы, отдыхайте спокойно.

Вернулись мы только в понедельник после обеда, уставшие, но довольные. Решили сначала заехать на дачу, чтобы выгрузить привезённые из поездки саженцы декоративных кустов, которые нам подарили родственники.

То, что я увидела, открыв калитку, до сих пор вспоминаю с внутренним содроганием. Газон, который мы с мужем холили три года, напоминал вытоптанную поляну после рок-фестиваля. В разных местах белели одноразовые стаканчики и смятые салфетки. Моя любимая клумба с гортензиями была завалена пустыми пластиковыми контейнерами из-под еды.

Огород выглядел не лучше. Несмотря на обещания, земля потрескалась от жары, шланг валялся свёрнутым в углу, а по грядкам кто-то явно ходил прямо в обуви, оставляя глубокие следы.

На террасе стоял стойкий запах дыма и прокисшего вина. Наша плетёная мебель оказалась частично разломана: у двух кресел отсутствовали подлокотники, а маленький столик был перевёрнут, и у него треснула столешница. Пол террасы покрывали пятна от пролитых напитков, по углам валялись окурки и пробки.

Соседка, услышав шум нашей машины, тут же вышла. Она рассказала, что уже в пятницу начали съезжаться машины, штук пять, набитых людьми. Громкая музыка играла почти до утра, в субботу и воскресенье история повторилась. Сами Кирилл и Марина, по наблюдениям соседей, уехали только поздним воскресным вечером, даже не попытавшись собрать мусор.

Я набрала сына – тишина. Потом набрала Марину – та же реакция. Сергей молча взял грабли и пошёл сгребать мусор в кучу. Убирать всё пришлось нам самим, едва ли не до ночи, потому что ждать милости от молодых можно было долго.

Кирилл объявился лишь на следующий день, прислал сухое сообщение с извинениями. Мол, погорячились, собралась большая компания, не рассчитали последствий.

Разговор с мужем был коротким. Вечером он сам позвонил сыну и спокойно, без крика объяснил новые правила. У Кирилла с женой есть ровно четырнадцать дней, чтобы полностью восстановить террасу и привести в порядок хотя бы многолетние цветы.

Дополнительно муж напомнил, что и квартира, где они живут, оформлена на нас, и автомобиль, на котором ездит Кирилл, – наша собственность. Так что пусть сами решают, насколько им дорога привычная жизнь и готовы ли они отвечать за свои выходки.

Честно говоря, я долго не могла прийти в себя. Дело ведь не только в ущербе. Обидно, что родной сын воспринял наше доверие как повод устроить дебош, а после даже не нашёл смелости сразу признаться.