Свекровь решила поселить у нас проблемного племянника, чтобы он почувствовал мужскую руку

– Леша поживет у вас! – свекровь ударила ладонью по скатерти. – Каникулы же. Пусть дети время проведут вместе. А то родные, а будто незнакомцы, – она бросила на Дмитрия укоризненный взгляд. 

Меня, как обычно, она в расчет не брала. Но я устала это игнорировать. 

Я полюбила Диму, зная о его непростых отношениях с матерью. Но у нас с дочками, Лилей и Машей, царили мир и уважение. Муж был счастлив. Он встретил меня, когда учился в институте, и я никогда не ставила условий для любви. 

А теперь этот четырнадцатилетний племянник, сын Диминой сестры Ксюши, мог все испортить. Муж боялся ссоры между мной и его матерью. 

– Ладно, пусть приезжает, – сказал Дима. – Через неделю, я подготовлю… 
– Какую неделю! – перебила свекровь. – Завтра же и привезу. Комнату освободишь от всякого хлама. Тряпки эти собери, – она презрительно махнула рукой в сторону моей мастерской, где я вышивала. 

У меня внутри все похолодело. 

– Дим, ты в своем уме? 
– Аня, помочь надо. Его из школы выгоняют. 
– За что? 
– За поведение! – вклинилась свекровь. – Ему мужской пример нужен! Кто, как не дядя? 
– Погодите, – я почувствовала, как закипаю. – Вам нужна помощь дяди, которому вы запрещали делать ему замечания? Когда он воровал у одноклассников или портил вещи? У Леши есть мама и отчим. 

Я едва сдерживалась, вспоминая прошлые визиты. Сломанные вещи, тайком снятые на телефон ссоры, которые он потом показывал всем. Леша был копией своей избалованной матери. 

Дима рано ушел из дома, мы снимали жилье, а потом купили эту квартиру. Свекровь долго не появлялась, но с годами стала звонить Диме только с просьбами «разобраться» с подростком. Воспитывать же его не позволяла. 

– Аня, кто старое помянет… – язвительно улыбнулась она. – Раньше мальчик был несмышленыш. Теперь он взрослеет, с ним можно по-мужски. 
– Что именно случилось в школе? – спросила я. 
– Неуспеваемость! – взвизгнула Татьяна Васильевна. 
– Я сейчас, – я вышла, набрала номер подруги, чей сын учился в той же школе. 

Через пять минут я вернулась. 

– Дима, ты в курсе настоящей причины? 
– Да. 
– И ты хочешь привести его сюда? Где наши девочки? 
– Что ты мелешь! – вскочила свекровь. – Там девчонка сама виновата, а родители на мальчишек грех свалили! 
– Мама, иди-ка, – Дима встал, взял ее под руку. 
– Сыночек, но ты не оставишь его? Он же наша кровь! – она заплакала. 
– Все устрою, мам. 

Когда дверь закрылась, он вернулся. 

– Прости, я не мог иначе. У мамы давление. Ему нужна твердая рука. У него больше никого нет. 
– Какая рука? Ты даже голос против матери поднять не можешь? Дима, ему нужны специалисты. Я против. 
– Ты никогда не простишь маме, что она меня бросила тогда. 
– Она и сейчас тебя использует. 
– Она стареет. Я ее сын. 
– А я мать наших детей. Я не стану рисковать. После того, что он натворил в школе… Мне хватило того раза, когда он поджег почтовый ящик. Отпуск в этом году пропадает. Я отвезу девочек к моим родителям. Ты посвятишь лето племяннику. Если я ошибусь – извинюсь перед всеми. Совет: поставь камеры. 
– Анна! 
– Не для слежки. Для твоей же защиты, на случай если он что-то выдумает. 

Я не стала слушать ответ. Пошла собирать чемоданы. 

У мамы в тихом городе время тянулось медленно. Прошло еще три недели. Дима не звонил. Писал дочкам короткие «спокойной ночи». Я плакала в подушку. Потом решила – хватит. Вечером пошла в сквер. 

Вдруг за спиной – быстрые шаги. Я ускорилась, почти побежала. 

– Аня! Стой! 

Я обернулась. Дима, запыхавшийся. 

– Ты? Что ты здесь делаешь? 
– За вами. Соскучился. Пора домой. 
– А Леша? 

Дима вздохнул. 

– Ты была права. Простишь? 
– Что случилось? 
– Все. Он снял с меня последние иллюзии за десять дней. Еще неделя ушла, чтобы отправить его в спецучреждение. Дорого. Платит мама. 
– Ну что ж, – я прижалась к его груди. – Но это всего семнадцать дней. Где ты был остальное время? 

Он помолчал. 

– Что? – насторожилась я. 
– Он испортил все твои наборы для вышивки. Разрезал и испачкал. 

У меня перехватило дыхание, но лишь на миг. 
– И ты не знал, как сказать? 
– Нет. Я искал точно такие же наборы, чтобы восстановить. Последний пришел сегодня. Все на своих местах. 

Я посмотрела на него – усталого, помятого, своего. 

– Это стоило целое состояние. 
– Мелкая плата, – он улыбнулся и снова крепко обнял. – За то, чтобы ты вернулась.