Свекровь подговорила свою подругу, чтобы та капала мне на мозг о беременности, а потом разругалась с ней

Я сидела на кухне у свекрови, Анны Семеновны. Напротив расположилась её подруга детства Регина Львовна, дама с монументальной грудью и голосом, которым удобно командовать парадом. Каждое воскресенье мы с мужем Димой приезжали сюда как на дежурство.

Регина Львовна выудила из необъятной сумки телефон и принялась листать фотографии.

– Вы только гляньте. У моей Верочки третий на подходе. Мальчик, пять с половиной кило по УЗИ! А невестка брата родила погодок, обоих сама, без разрывов. Потому что таз широкий, настоящий русский таз.

Она покосилась на меня, оценивая мою комплекцию. Я вешу пятьдесят два килограмма, и каждый из них явно не давал ей покоя.

– А ты, Мариночка, всё худеешь. Тебе бы мучного побольше, глядишь, гормоны зашевелятся.

Анна Семеновна в этот момент раскладывала по тарелкам заливное. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Она словно и не слышала, что говорит подруга.

Регина Львовна продолжала. Перешла к новому рецепту настойки для повышения фертильности, который прислала ей какая-то знакомая с Алтая. Надо пить утром натощак, по тридцать капель. Она выписала дозировку на салфетке и пододвинула мне.

– Попробуй. Может, хоть трава поможет.

– Спасибо, Регина Львовна. Мне не нужно.

– Еще как нужно, – отрезала она. – Часики тикают.

Анна Семеновна поставила перед ней десерт и наконец заговорила:

– Регина дело говорит. Я, когда Димой еще не забеременела, тоже сперва никак не получалось. А потом начала калиной питаться – и сразу всё склеилось.

Регина Львовна тем временем свернула на любимую тему – современные женщины думают только о карьере и путешествиях, а потом плачут, когда наступает климакс. Анна Семеновна кивала. Я смотрела на Диму. Он старательно изучал вилку.

– Знаешь, – вдруг громко сказала я, перебивая поток рассуждений о климаксе, – Дим, может, расскажешь маме и Регине Львовне про наше решение?

Муж вздрогнул. В машине по дороге сюда мы действительно кое-что обсуждали, но вслух при матери он трусил это озвучить всегда.

– Ну... Мам, мы решили в следующем месяце поехать в отпуск. В горы. Вдвоём. Врач сказал, смена обстановки полезна.

Регина Львовна фыркнула:

– В горы? А потом что, с горы – в кабинет ЭКО?

Вот тут я и сорвалась.

– Регина Львовна, мне кажется, мы с Димой не давали вам повода так глубоко интересоваться нашей спальней. Зачем вы каждую неделю заводите этот разговор? Вам самим не надоело?

– Марина! – свекровь поджала губы. – Не груби. Регина тебе только добра желает.

– А вы? – я перевела взгляд на неё. – Вы тоже желаете мне добра? Или это вы попросили Регину Львовну капать мне на мозги каждое воскресенье?

Регина Львовна покраснела и вдруг затараторила, оправдываясь:

– Анечка, она совсем с ума сошла? Ты же говорила, она смирная, просто стеснительная! Ты же сама жаловалась, что золовка спрашивает, а невестка всё тянет!

Дима медленно поднял голову.

– Мам, так это правда? Ты просила, чтобы тебя... чтобы она?

Свекровь попыталась что-то объяснить, но Регина Львовна уже завелась и перекрикивала её. Две женщины наперебой обвиняли друг друга, а мы с Димой встали, оделись и молча вышли из квартиры. Лифт не работал, спускались пешком. Он взял меня за руку.

– Прости, – сказал он на лестничной клетке. – Я правда не знал, что это мать её подсылает. Я думал, это Регина сама...

– Ты никогда не заступаешься, Дим.

– Я понял. Всё.

На улице моросил дождь. Мы сели в машину.

– Марин, мы больше туда не придём. Пока мама не поймёт.

Я кивнула, достала сложенный вчетверо бланк анализа.

– Что это? – он взял бумажку, прочитал, снова перечитал. – Это правда?

– Пятая неделя, – тихо сказала я. – Я вчера узнала. Хотела после ужина сказать, дома.

Димка осторожно притянул меня к себе и уткнулся лицом мне в плечо.

– Всё, – прошептал он. – Всё теперь будет по-другому.

Анне Семеновне мы пока ничего не говорим. Отношения с ней замерли. Я заблокировала номер телефона после десятого сообщения на тему «разрушенной сорокалетней дружбы».

Живот понемногу округляется, и я по-прежнему не знаю, станет ли свекровь когда-нибудь бабушкой для нашего сына. Но хотя бы в воскресенье утром я теперь пью кофе дома и в полной тишине.