Свекровь подарила внуку ворованную игрушку, а муж это знал и прикрывал ее

В прошлый вторник нашему Мишке стукнуло пять лет. Я накрыла небольшой стол, зажгла свечу «цифра 5» и позвала Диму с работы пораньше. Свекровь, разумеется, не приглашала. Мы с ней не разговаривали с прошлого Нового года, когда она заявила, что домашнее печенье «теперь не в моде» и куда проще купить, а я в ответ позволила себе лишнее. С тех пор тишина.

Дима пришел за час до сна сына, счастливый, с большой коробкой под мышкой.

– Смотри, мама передала, – он поставил коробку и расправил плечи. – Внуку же нельзя без подарка, бабушка есть бабушка.

Я улыбнулась. Не ради свекрови – ради него. Он так редко радуется их общению, и сейчас на его лице было что-то почти детское. Мишка тут же уставился на коробку.

Внутри оказалась железная дорога. Не какая-то пластмассовая мелочь, а добротное дерево, локомотив на магнитах, рельсы с защелками. Я провела пальцем по вагончику – тяжелый, гладкий. Такие в магазине тысяч шесть стоят, не меньше.

Мишка взвизгнул и начал вытаскивать детали. Я помогала ему собирать пути и краем глаза зацепилась взглядом за прямоугольник на донышке паровоза. Инвентарный номер.

Свекровь тридцать лет работает нянечкой в яслях. Я перевернула другую деталь – та же история. На каждом элементе, сбоку или снизу, стоял этот штамп.

– Дима, – позвала я мужа, пока Мишка прицеплял локомотив. – Откуда у твоей мамы этот набор?

– Ну… передала. Сказала, хороший, качественный.

– Я спросила, откуда он взялся?

– Да какая разница? Ребенку же нравится.

– Дима.

– Ладно. – Он присел на подлокотник кресла. – У них в саду списывали старые игрушки, ну, которые уже не подходят по возрасту. Мама сказала, их все равно бы выкинули. Она подумала, нам пригодится. – Он добавил торопливо, почти шепотом: – Но там они были ничьи, правда. Совсем никому не нужны.

Я смотрела на почти новую игрушку. Уверена, завхоз этого «списания» не видел даже издалека.

– То есть она принесла с работы казенное имущество, – сказала я. – И ты это взял. Принес в дом. Нашему сыну.

– Ну перестань, – он поморщился. – Не раздувай.

– А ты не прикрывай.

Мы не ругались при Мишке. Я взяла коробку, собрала в нее все вагоны, все рельсы до единого и убрала на шкаф, пообещав сыну, что достанем завтра. Мишка надулся, но спорить не стал – почувствовал, что лучше не надо.

Первая мысль: звонок заведующей. Объяснить ситуацию, показать фото инвентарных номеров. Пусть разбираются. Это ведь не копейки – такая железная дорога. Вдруг там целая система? Вдруг она не первый раз?

Но потом я представила лицо свекрови. Ей шестьдесят три, у нее гипертония и больные колени. Если ее уволят – с кем она останется? Дима не простит. Да и я сама… не смогу.

Написать ей? Я зашла в мессенджер. Мои сообщения не доставлялись давно – я в черном списке, и она гордится этим.

Утром я достала коробку. Дима смотрел, как я одеваюсь.

– Ты куда?

– К твоей маме, – я застегнула сапоги. – Адрес я помню.

– Она не откроет.

– Значит, оставлю у двери.

– Ты хочешь меня унизить? – Он поднялся с дивана. – Хочешь доказать, что я плохой сын?

Я повернулась к нему.

– Я хочу, чтобы мой ребенок не играл в краденое. И чтобы твоя мама знала: даже если мы не общаемся, я все равно молчать не буду.

– Ты ей скажешь что-то?

– Скажу, что спасибо не надо

Он смотрел на коробку в моих руках. Я видела, как он колеблется – хочет выхватить, запретить, защитить свою неловкую, стыдную ложь. Но он не сделал ни шага.

У двери свекрови я поставила коробку на коврик, позвонила в звонок три раза. Не стала ждать, когда она откроет. Просто пошла к лифту.

– Таня? Это ты? А где Дима?

Я нажала кнопку вызова.

– Коробку я оставила, – сказала я. – Там ваш подарок. Он нам не подходит.

– Как это не подходит? Ребенку разве не нравится? Ты всегда была неблагодарная, я старалась, выбирала…

– Вы не выбирали. Вы взяли.

Тишина.

– Ты Диме скажешь? – спросила она наконец.

– Уже сказала. Он знает.

Я шагнула в лифт.

Я куплю Мишке такую же дорогу. Нельзя лишать ребенка подарка.