Сняла квартиру, где соседкой оказалась девушка-блогер, которая совершенно не стеснялась пользоваться моими вещами

Никогда не думала, что сниму комнату с блогером. Но вариант был бюджетным, район хорошим, а хозяйка квартиры убеждала, что вторая квартирантка — «просто золото, тихая и воспитанная». Алиса и правда оказалась тихой. Симпатичная, ухоженная, всегда с иголочки. В первый же день я заглянула в её соцсети — а там тридцать тысяч подписчиков, лента как с картинки: кофе на балконе, шёлковые маски для сна, мраморные тарелки с авокадо.

Первые две недели всё шло нормально. А потом я начала замечать, что моя кружка постоянно стоит в раковине, хотя я точно помнила, что вымыла её перед уходом. Потом со стула в нашей общей гостиной исчез мой серый палантин. Я искала его три дня. Нашла случайно, когда полезла под кровать за упавшей серёжкой — он валялся там, скомканный и в пятнах от тонального крема. Оказалось, Алиса брала его для фотосессии «уютное утро с книгой», а когда он испачкался, просто запихнула с глаз долой.

Самым сложным был холодильник. Мы договорились, что у каждой своя полка. Моя была практически пустой — я питаюсь просто и часто заказываю готовую еду. Полка Алисы ломилась от баночек с чиа-пудингами и смузи, которые она красиво снимала, но никогда не доедала. Это начинало бродить. Я несколько раз тактично предлагала устроить ревизию, но Алиса отмахивалась: «Ой, давай позже, сейчас монтаж видео доделаю». Однажды открыла дверцу, и на меня буквально дыхнуло плесенью. Оказалось, стоял забытый контейнер с супом, который превратился в биологическое оружие. Пришлось убирать всё самой. Алиса в это время записывала сторис о пользе дыхательных практик.

Но апофеоз наступил позже. Я стала замечать, что моя половина комнаты стала слишком часто мелькать в её ленте. Сценарий повторялся: когда у неё был творческий беспорядок (а он был всегда), она просто отодвигала занавеску между нами и делала вид, что живет на моей территории. Моя орхидея, мои книги по психологии, мой торшер с тёплым светом — всё это создавало тот самый декоративный уют, которого у неё не было. Она получала сотни восторженных комментариев, а я получала заваленный реквизитом диван.

Однажды я вернулась с работы раньше. На моей постели, прямо поверх моего любимого покрывала ручной вязки, лежала Алиса в уличных джинсах и выкладывала из лепестков роз сердечко для какого-то бренда нижнего белья. Рядом стояла кружка кофе, которая грозила опрокинуться на подушку. На мой немой вопрос она радостно зачирикала: «Слушай, ты не против? У тебя стена ровнее и свет лучше падает. Я тут быстренько закончу и всё уберу, честно-честно!». Убрала она, конечно, только себя. Лепестки и следы от кружки остались мне.

Я старалась быть терпимой. Спокойно просила не брать мою технику и не заходить за штору, когда меня нет. Алиса кивала, извинялась и через день снова залезала в мой ящик с украшениями, потому что ей срочно понадобились «вон те минималистичные серьги» для прямого эфира. Её собственная бижутерия была свалена в одну гигантскую запутанную кучу на туалетном столике, в которой жили три пустых флакона от духов и засохший лак для ногтей.

Последней каплей стала ситуация с ноутбуком. Я уехала на выходные к родителям. Вернувшись, обнаружила, что мой рабочий стол буквально залит чем-то липким. На клавиатуру прилипла кошачья шерсть, хотя кота у нас отродясь не было. Оказалось, Алиса снимала на моём ноутбуке «рабочий влог фрилансера воскресным утром», ела над ним блины с сиропом, а кота притащила в гости подруга, «потому что зверьки повышают охваты». Ноутбук чудом выжил, но моё терпение — нет.

Самое смешное, что в соцсетях она была экспертом по организации пространства и минимализму, учила людей расхламляться и дышать полной грудью. А по факту, она жила в вечном хаосе и выезжала исключительно за счёт моего быта. Я не конфликтный человек, но, когда слава в интернете строится на чужом пледе, чужих книгах и чужом терпении, это уже перебор.

Я съехала раньше срока, просто заплатив неустойку, потому что нервы были дороже денег. Теперь, когда я вижу идеальные картинки, всегда задаюсь вопросом: а что осталось за кадром?