- Сколько можно тебя учить? - я дала свекрови ее же борщ, а она и его раскритиковала

 Елизавета Игоревна у нас – любитель критиковать все, что видит. Я не помню, про что свекровь когда-либо говорила хорошо. Ей все и всегда было не так.

Когда мы с Юрой только познакомились, он жил со своими родителями. Он не был маменькиным сыночком, но не уходил все равно из отчего дома.

- Не хочу я лишних скандалов и концертов, - говорил мне Юра. – Мама у меня, как только слышит, что я куда-то съезжать собираюсь, тут же за сердце начинает хвататься.

Когда Елизавета Игоревна меня увидела, он тут же стала показывать свое недовольство. Не я сама ей не нравилась, хоть и это может быть. Ей не по себе было от одной мысли о том, что на ее сына кто-то начал претендовать.

Но только никакие меры, к которым прибегала свекровь, чтобы разрушить наши с Витей планы, не сработали. Мы поженились, стали жить отдельно. Муж перебрался в мою квартиру, которую мне родители в свое время подарили.

Елизавета Игоревна регулярно заходила к нам в гости. Она бывала у нас почти каждый день. И всякий раз она пыталась давать указания, как надо ухаживать за ее сыночком.

- Носки ему обязательно нужно гладить, потому что там грибок может завестись, - говорила свекровь. – И еда Юре нужна свежая, потому что иначе у него с желудком проблемы будут.

Это злило не только меня. Юре тоже подобное поведение матери не нравилось. Поэтому он попросил ее реже у нас появляться.

Визиты Елизаветы Игоревны не прекратились. Она все равно навещала нас, всякий раз находила, чему меня поучить.

- Кондиционер летом не вздумай включать! Там одни бактерии! Зачем ими дышать. И в огурцы маринованные добавляй только листья смородины. А не какие-то другие.

Зачем мне эта информация? Я не делаю закатки, потому что мы не едим их. А без кондиционера в жару я не представляю, как находиться в квартире.

Когда наступила зима, свекровь сказала, чтобы я обязательно клала на батарею мокрое полотенце. Иначе же дома будет сухо!

- И работу тебе надо нормальную найти, - говорила мама Юры. – Ты бездельничаешь дома целыми днями в то время, как мой мальчик на всю семью зарабатывает.

Моя удаленка не давала свекрови покоя. Ее Елизавета Игоревна не считала чем-то серьезным. А работа моя, кстати, приносила хорошие деньги.

С некоторых пор свекровь стала передавать нам еду. Каждый раз о мамы Юра возвращался с сумками разных вкусностей. Я не имела ничего против, не раздражалась. Мне же так даже легче, потому что готовить не нужно.

Не так давно свекровь передала нам борщ. Его в банке привез Юра, когда в очередной раз гостил у матери, попросил меня перелить в кастрюлю этот чудо-суп. Конечно, ведь банку надо было отдать свекрови. Как же без этой традиции?

Вечером того же дня Елизавета Игоревна зашла к нам. Она сказала, что ходила к подруге, что решила заглянуть к нам, раз уже была рядом.

- Ужинать будете? – спросила я.

Свекровь не отказалась, поэтому я пригласила ее на кухню. Там на плите она увидела тот самый борщ в кастрюле.

- Я смотрю, ты готовила, - сказала Елизавета Игоревна. – Дай мне попробовать твоего борща. Я давно не оценивала твоих кулинарных шедевров. Никак не попадала, наверное, на ужин, сделанный тобой.

Я налила свекрови борща целую тарелку, дала сметану, ложку. Пару ложек Елизавета Игоревна съела, а потом сморщилась.

- Сколько можно тебя учить? – строго посмотрела она на меня. – Надо овощи по очереди кидать, чтобы они проварились хорошо. А ты все одновременно, наверное, нашинковала и кинула в кастрюлю. И неважно, что что-то дольше вариться должно.

Меня забрал смех. Я пыталась его сдержать, но не получилось. И я начала хохотать вслух. Не сразу свекровь поняла мою реакцию. Только потом до нее дошло, что она давала Юре свой борщ. И вышло, что она раскритиковала свое же блюдо.

Ничего в свое оправдание тогда Елизавета Игоревна не смогла сказать. Чтобы выйти из неловкой ситуации, она встала и ушла домой, не говоря ни единого слова.

Юре я рассказала об инциденте, который произошел. Мы вместе посмеялись. Звонить Елизавете Игоревне и извиняться перед ней супруг не потребовал. Конечно, он ведь понимает, что в конкретной ситуации я полностью права.