– Скажи, чтобы оформили жилплощадь на тебя, – просила я супруга, когда его родители оставили нам квартиру

Мы с Мишей договорились пожить у его родителей, пока не соберём на своё жильё. Его мама, Лидия Петровна, прекрасно готовила, а папа, Геннадий Алексеевич, чинил всё, что ломалось. Но я мечтала о стенах, где можно ходить в халате, не боясь чужого взгляда.

– Зачем платить за съём, когда здесь всё есть? – не понимал Миша.

А я листала сайты с объявлениями, представляла нашу будущую кухню.

Однажды за ужином Геннадий Алексеевич сообщил:

– Мы с мамой решили осуществить нашу старую мечту, – сказал он. – Присмотрели домик в пригороде.

– Вам останется эта квартира, – улыбнулась Лидия Петровна. – Нам не хватает небольшой суммы до полного расчёта.

Миша сиял.

– Видишь, как всё удачно! – говорил он мне позже. – Часть наших накоплений отдадим на их дом, остальное вложим в ремонт здесь. И никакой ипотеки!

– Но квартира всё равно записана на них, – возразила я. – У нас не будет никаких прав.

– Не выдумывай! – отмахнулся он. – Я же у них один.

Пришлось согласиться. Мы затеяли ремонт, выбирали обои, новую технику. Родители мужа, обустраивая свой дом, забирали отсюда всю старую мебель. Почти год мы жили среди коробок и строительной пыли. Когда всё закончилось, я набралась смелости.

– Поговори с ними о документах, – попросила я Мишу. – Пусть оформят квартиру на тебя. Мне так будет спокойнее.

– Опять ты за своё? – нахмурился он. – Мы только отремонтировались, а ты снова про бумажки. Это некрасиво.

Моя мама только подливала масла в огонь.

– Захотят обратно – и вылетите на улицу, – ворчала она. – Все ваши деньги вложены в чужую собственность.

Я не знала, как достучаться до мужа. Однажды он вспылил:

– Ты что, готовишь почву для развода? Ищешь, что с собой забрать?

– Не говори ерунды, – чуть не заплакала я. – Я просто хочу чувствовать себя дома.

Но чувствовала себя гостьей. Свекры часто приезжали без предупреждения. Лидия Петровна проверяла, как я мою плиту, а Геннадий Алексеевич оставил в прихожей старый велосипед.

– Я больше не выдержу, – сказала я Мише после их очередного визита. – Твоя мама переставила все банки в шкафу по-своему.

– Они же помогают, – пожал плечами он.

– Они устанавливают свои порядки в нашем пространстве!

Миша, наконец, поговорил с родителями. Разговор вышел трудным.

– Это она тебя настраивает против нас? – спросила Лидия Петровна.

– Нет, мам. Но мы взрослые люди. Вике неуютно.

– Значит, мы здесь лишние? – обиделся Геннадий Алексеевич.

Через неделю свекор сам позвонил.

– Приезжайте ко мне, – сказал он коротко. – Будем оформлять дарственную на квартиру на Мишу.

Лидия Петровна была против.

– Мы им всё отдали, а они ещё и права качают!

– Именно потому, что отдали, – твёрдо сказал Геннадий. – Нельзя висеть над их головами дамокловым мечом. Пусть живут спокойно.

Когда бумаги были подписаны, Миша обнял меня.

– Довольна?

Я кивнула. Дело было не в выгоде. Теперь я наконец-то могла выключить в голове тревожный звоночек, который твердил: «Ты здесь на птичьих правах». Теперь можно было просто жить.

Теперь их приезды стали реже. А когда Лидия Петровна всё-таки заглядывала, она сначала звонила. Однажды она привезла малинового варенья и, передавая банку, просто сказала: «Это тебе, Вика. Ты же любишь».

Миша перестал ёжиться, когда речь заходила о квартире. Он купил автомобиль, о котором говорил, и мы стали по выходным уезжать за город. Муж понял, что всё это время я боролась не со свекрами, а с чувством временности, которое отравляло каждый день. Гарантии нужны не для будущего раздела, а для настоящего покоя. Чтобы не спрашивать разрешения повесить картину. Чтобы знать, что твой завтрашний день никому, кроме тебя, не принадлежит.