Сестрёнке скоро полтинник, а она ввязалась в очередную авантюру и на этом не останавливается

Промываю горох для супа, а в голове одна мысль: когда ж я уже отдохну. За стенкой слышно, как моя младшенькая сестра, Светка, с кем-то громко спорит по телефону. Очередной прожект, не иначе. Ей сорок семь, а ветра в голове больше, чем у моей внучки-школьницы. Явилась ко мне три недели назад с огромным чемоданом и заявила прямо с порога:

– Я квартиру продала.

У меня тогда ложка выпала. Светка всю жизнь была неусидчивой, меняла хобби как перчатки: йога, макраме, даже курсы флористики окончила, но ни дня по специальности не проработала. А тут – квартиру.

Это ж не платье, не туфли. Это единственное, что у человека есть незыблемого. Я сначала подумала – шутит. Какое там. Глаза горят, улыбка до ушей, будто выиграла в лотерею.

– Мы с Димой решили стартап открыть, кофейню на колёсах, представляешь? Будем ездить по южным городам, варить авторский кофе. Я уже и фургончик присмотрела!

Дима – это её новый спутник лет тридцати, который до этого работал бариста где-то в торговом центре. Я его видела пару раз, он показался мне абсолютно неприспособленным к жизни. Сидел у меня на кухне и рассуждал о «свободе от вещей» и о том, что недвижимость – это якорь, который тянет на дно.

Светка выручила за квартиру приличную сумму, и они тут же купили этот самый фургон. Подержанный, конечно, но зато «с душой». Она скидывала мне фотографии откуда-то с трассы, из Геленджика, потом из Анапы. На снимках – улыбка, ветер в волосах, стаканчики с кофе. Я смотрела и думала: дай-то бог, может, хоть в этот раз у неё что-то получится. Мне для неё счастья жалко, что ли?

Закончилась эта эпопея через четыре месяца. Кофейня на колёсах прогорела, не выдержав конкуренции и отсутствия нормального бизнес-плана. Дима, как выяснилось, оказался тем ещё кадром: любил заглядывать в кассу и растворяться на пляже, пока Светка вкалывала в одиночку. Разругались, фургон продали за бесценок, чтобы хоть как-то рассчитаться с долгами.

И вот она снова у меня. Денег ноль, жилья нет. Сначала я молчала, думала – погостит и найдет работу. Но она, кажется, всерьёз решила, что теперь мой дом – это её тихая гавань навсегда.

Сплю я в гостиной на диване, свою спальню уступила сестре, потому что у неё спина болит на жёстком спать. По утрам она любит поспать до десяти, а у меня в семь уже график: полить огород, приготовить завтрак, внука в садик собрать, если дочка на смену рано уходит.

Вчера был момент, когда я чуть не сорвалась. Внук Лёва раскрашивал картинки на полу в большой комнате, увлёкся и пролил баночку с водой. Светка влетела, схватилась за голову и давай кричать, что от детского гвалта у неё начинается мигрень и что я совсем не умею воспитывать детей.

Это мне-то говорит человек, который угробил своё будущее ради красивой мечты! Я Лёву успокоила, отправила к маме, а сестре сказала прямо: здесь живут по моим правилам, и если ей что-то не нравится – на улице свободных скамеек много.

Она, конечно, надулась. Потом попросила прощения, всплакнула даже, сказала, что я единственный родной человек на свете. Мне её жалко, честно. Но я так устала быть спасательным кругом. Стоило мне на секунду представить, что моя тихая пенсия превратилась в бесконечное выяснение отношений, как на душе стало тоскливо.

Сегодня за ужином Светка вдруг заявила, что записалась на курсы кондитеров. Есть, говорит, один интересный мужчина с кондитерской фабрики, он ей и посоветовал. Я выслушала молча, ничего не сказала.

Может, у неё и получится на этот раз, кто знает. Только внутри уже не верю ни одному её слову. Захотелось просто закрыть глаза и представить, что в доме снова тишина и порядок, и что я ни за кого не несу ответственность, кроме кота Васьки.