Сестра забрала к себе маму, чтобы вытягивать из меня деньги и заполучить ее имущество

Мой телефон не умолкал. Очередное сообщение от сестры было ультиматумом: или крупная сумма, или разрыв всех связей.

Всё перевернулось так внезапно. Ещё недавно мы были дружной семьёй. По субботам мы собирались у мамы. Я приезжала с сыном Вовой и дочкой Машей. Катя являлась с мужем Андреем. Наша младшая сестра Лена вечно приводила нового ухажёра — она искала свою вторую половинку, но пока безуспешно. А потом мама упала – перелом.

В больнице Катя сразу заявила, что заберёт маму к себе. Её показная забота вызвала у меня сомнения – она никогда не отличалась самоотверженностью. Она тут же предложила скинуться на сиделку, и я молча отдала все наличные.

Первый тревожный звонок прозвучал, когда мама начала ходить. Катя заговорила о продаже квартиры, называя это «разумным решением». Я пыталась возражать, говоря о памяти, о доме, но она лишь отмахивалась, прикрываясь прагматизмом.

Потом я случайно увидела договор дарения. Мама, растерянная и подавленная, говорила, что не хочет быть обузой. Катя, когда я дозвонилась, начала оправдываться медовым голосом, утверждая, что ухаживает за матерью одна, а я лишь навещаю.

Квартиру продал, Катя купила новый автомобиль, а когда я попыталась возмутиться, взорвалась: «Хочешь – забирай маму к себе!». А куда забрать? Мы с мужем и двумя детьми ютились в крохотной ипотечной квартире.

Начались бесконечные просьбы о деньгах – на лекарства, процедуры, питание. Я отдавала последнее, занимала. Муж Игорь показывал мне цифры, говоря, что мы не можем так больше. Мои сомнения росли, особенно когда я обнаружила в мамином шкафу дешёвые аналоги лекарств, а в прихожей – коробки с дорогой сантехникой для ремонта, о котором Катя «всегда мечтала».

Я позвонила ей, застав в салоне красоты.

– Ты вымогаешь у меня деньги на маму, а сама тратишь их на ремонт?

– Не твоё дело! – взвизгнула она в трубку. – Всё на мне! А ты просто завидуешь!

Однажды позвонила мамина соседка и рассказала, что Катя угрожает отправить мать в пансионат, если я не «помогу». Я бросилась к сестре.

В её прихожей я столкнулась с риэлторами. Катя равнодушно пояснила, что присматривает себе новое жильё в элитном комплексе.

– Для мамы, конечно, тоже найдётся угол… если ты будешь вести себя адекватно, – добавила она.

Я смотрела на её ухоженное лицо, новый маникюр, дорогие часы. Вспомнила, как на прошлой неделе одалживала у подруги на продукты.

– На новую квартиру средства есть, а на мамины лекарства – нет?

– Не твоё дело! – взвизгнула она. – Я тебе ничего не должна! Или как раньше переводишь деньги, или мы тебя больше не знаем! И маму не увидишь!

Я показала ей включенный диктофон на телефоне.

– Что ты делаешь?

– Собираю материалы для заявления. О мошенничестве при продаже чужого имущества и психологическом насилии, – сказала я спокойно. – И о незаконном использовании маминой пенсии.

Катя побледнела.

– Ты шутишь? Мы же родные!

– Родные так не поступают. А теперь – где мама?

– В своей комнате, – сдавленно выдавила она. – Давай обсудим…

Но я уже открывала дверь. Комната была пуста. На прикроватном столике лежала записка: «Простите. Я обуза».

– Где она? – я обернулась.

– Не знаю! Она была здесь час назад!

Следующие три часа пролетели в панике. Мы обзвонили всех знакомых, Игорь подключился к поискам. Даже Лена примчалась, забыв про свою привычную беззаботность. Маму нашли у старого фонтана в сквере. Она сидела на лавочке и смотрела на голубей.

Я подбежала и обняла её:

– Мам, что же ты наделала?

– Доченька, я так устала. От этих ссор, от того, что вы ругаетесь из-за меня. Может, мне действительно уехать в специальный пансионат?

– Никуда ты не поедешь. Собирайся, ты переезжаешь к нам.

Дома мы освободили маме нашу спальню, а сами перебрались в гостиную. Мама постепенно возвращается к жизни. Помогает с детьми, печёт свои пироги. Вова и Маша не отходят от неё ни на шаг. Игорь ворчит, но я вижу, как он с теплотой заботится о ней.