Сестра приехала на шашлыки с новым ухажером, который попытался испортить нам настроение в прекрасный летний день

Этим летом на даче все пошло не по плану с самого утра. Мама затеяла большие семейные посиделки на свежем воздухе, и я, как послушная дочь, приехала еще в пятницу вечером – помогать с готовкой.

Стояла жара, пахло разогретой сосновой смолой и шашлычным дымом от соседей, и в другое время я бы радовалась возможности побыть за городом, но настроение портила одна-единственная деталь. Звали эту деталь Алиса, моя двоюродная сестра.

Я пыталась завести разговор о списке гостей еще в субботу, пока мы вдвоем резали зелень на веранде. Мама, разумеется, тут же принялась объяснять мне, что семья – это святое, что обижать родственницу некрасиво и что мы должны быть выше старых разногласий.

Я не стала уточнять, что никаких разногласий у меня с Алисой нет – я просто не люблю, когда мой летний отдых превращается в цирк. Но мама у нас хранительница традиций, и переубеждать ее – занятие безнадежное.

Алиса приехала не одна. Она появилась на садовой дорожке в легком сарафане и с каким-то незнакомым мужчиной под ручку. Выглядел он старше ее раза в два, держался неестественно прямо и сразу же принялся осматривать наш участок с таким видом, будто его привезли не на шашлыки, а на экспертизу недвижимости. Звали нового спутника сестры Вадимом.

Мама, заметив пару, растерянно засуетилась, но быстро взяла себя в руки и принялась рассаживать гостей за длинным столом под старой яблоней. Стол, надо сказать, ломился: тут и домашние соленья, и тарталетки с грибами, и молодой картофель с укропом, и румяный пирог, и несколько видов салатов.

В центре композиции отец водрузил блюдо с шашлыком – мясо удалось на славу, с корочкой, пропитанное луковым соком.

И вот тут началось.

Вадим уставился на шашлык с таким лицом, словно перед ним положили нечто неприличное.

– Вы серьезно? – поинтересовался он таким тоном, каким обычно разговаривают с нерадивым персоналом в ресторане. – Нам сообщили, что здесь ценят семейные отношения, а выставляют перед гостями останки живого существа. Алиса, ты же предупреждала родных о моих принципах?

Алиса вспыхнула и тут же принялась оправдываться, что она, конечно же, говорила, но, видимо, не до всех дошло.

Я открыла рот, чтобы объяснить про овощные салаты, про грибы, про запеченные на углях баклажаны – еды без мяса хватило бы на троих таких Вадимов. Но мама меня опередила. Она очень спокойно произнесла:

– Знаете, у моего мужа непереносимость болгарского перца. Но он не требует убирать лечо со стола, когда оно есть у других. Взрослые люди обычно справляются.

Вадим дальше сидел молча, но атмосфера была уже безнадежно испорчена. Он демонстративно ковырял вилкой капустный салат, Алиса дулась, отец хмурился, а мама слишком громко рассказывала про урожай клубники. Я смотрела на верхушки сосен, на закатное небо и думала только о том, что летний вечер мог бы быть прекрасным, если бы не чужие амбиции.

Ситуация разрешилась быстро. Вадим не выдержал и выдал короткую лекцию о том, как тяжело живется просветленным людям среди тех, кто поедает плоть. Встал, поблагодарил за «странное гостеприимство» и направился к калитке. Алиса, бросив на нас обиженный взгляд, поспешила следом.

Мы остались вчетвером: я, родители и соседский кот, который тут же попытался утащить кусок шашлыка. Честно говоря, оставшийся вечер получился даже душевным – мама расслабилась, папа пошутил про боевое крещение для новых родственников, а я наконец-то поела горячего мяса с лавашем.

Через день, когда я уже вернулась в город, позвонила мама. Алиса, оказывается, высказала ей по телефону все, что думает о нас как о хозяйках, и предложила «реабилитироваться».

Идея заключалась в том, чтобы мы устроили еще одни посиделки на даче, но уже полностью под запросы Вадима – без намека на продукты животного происхождения, с одобренным меню из пятнадцати позиций и, желательно, с извинениями за предыдущий прием.

– Вер, вот скажи, она всегда такой была, а я не замечала?

Я не стала отвечать «я же говорила». Просто сказала, что лето короткое, и жаль тратить его на людей, которые приезжают на дачу не за тишиной и запахом яблок, а за тем, чтобы выставить счет за собственную важность. Мама вздохнула и согласилась.