Руководство детского сада чуть не испортило выпускной детям, назвав мероприятие «цирком»

К воспитателям в нашем саду я всегда относилась с внутренним трепетом и огромным уважением. Это ведь нужно иметь ангельское терпение, чтобы с восьми утра и до самого вечера находить общий язык с двумя десятками маленьких «энерджайзеров». У меня, например, опускаются руки, когда моя Алиса в сотый раз за день спрашивает, почему трава зеленая, а небо синее.

Нам очень повезло с нашими педагогами. Марина Львовна — настоящий ветеран, очень душевный человек, у нее в группе всегда тишина и порядок, хотя голоса она никогда не повышает. А Светлана Викторовна — совсем юная, но дети от нее просто без ума. Она умеет быть и веселой подружкой в игре, и строгой наставницей, если кто-то переходит границы. Я искренне восхищаюсь ими.

Был, правда, один человек, который отравлял всю эту идиллию. Заведующая Инесса Станиславовна. Отношения с ней не ладились ни у кого из родителей, и это еще мягко сказано. Мы старались лишний раз не попадаться ей на глаза.

Однажды я стала случайной свидетельницей того, как она буквально вдалбливала в молоденькую Светлану Викторовну какую-то ерунду про неправильно заполненную ведомость. У девочки на глазах были слезы, она пыталась что-то объяснить, но Инесса Станиславовна просто отмахивалась от нее, как от мухи, с таким ледяным презрением, что у меня внутри все похолодело.

Кстати, моя мама трудится в областном Министерстве просвещения. Занимает солидный пост, правда, вникать в наши местечковые садовские разборки ей совершенно некогда. Я иногда жаловалась ей на самодурство заведующей, но мама лишь качала головой, советуя не лезть на рожон.

И вот наступил выпускной. Мы, мамочки, дружно взялись за организацию, и единственный камень преткновения возник, когда встал вопрос о цветах. По сценарию каждый ребенок дарил по розе сотрудникам — медсестре, завхозу, поварам. Дарить цветок заведующей никто не хотел. У всех накопилось слишком много обид. Уговаривать пришлось мою Алису. Она девочка понятливая, кивнула и сказала, что не подведет.

Наши дорогие воспитательницы получили от пап роскошные корзины. А малыши вереницей потянулись с одинокими розочками к остальным работникам. Я видела, как напряглось лицо Инессы Станиславовны, когда на сцену одна за другой поднимались технички и кладовщицы.

Ей явно казалось, что она достойна чего-то более грандиозного. Алиса, немного волнуясь, побежала к ней в своем нарядном платье. И надо же такому случиться — споткнулась о край ковра и растянулась прямо на дорожке.

Стебель розы надломился, бутон безжизненно повис. Дочка моя, чуть не плача от обиды за свою неловкость, поднялась, подбежала к заведующей и тихо протянула ей сломанный цветок.

То, что случилось дальше, заставило замереть весь зал. Инесса Станиславовна даже не взглянула на ребенка. Она отдернула руку, будто ей протягивали мусор, и на весь зал прогремел ее визгливый голос. Она назвала это «цирком», а попытку расстроенного ребенка подарить то, что осталось от цветка, — «воспитательным провалом и отвратительным баловством». Моя Алиска стояла и просто тряслась, прижимая к груди эту несчастную розу.

В этот момент от стены отделилась моя мама, которую никто не ждал и которую Инесса Станиславовна поначалу не заметила. Она тихо подошла к нам и положила Алисе руку на плечо. Заведующая, наконец, повернула голову в нашу сторону. Я никогда не видела, чтобы человек так мгновенно менялся в лице. Спесь будто волной смыло, она узнала мою мать.

Мама предложила Инессе Станиславовне немедленно проводить ее в кабинет для «очень тесного знакомства» с методами ее руководства. После их ухода мы, конечно, попытались спасти детям праздник, но осадок остался у всех.

Через две недели Инесса Станиславовна покинула свой пост. Разумеется, по собственному желанию и без лишнего шума. Случайность это вышла или прямое содействие мамы, я даже не спрашивала. Главное, что теперь в нашем саду работают с душой, а не для галочки. И все родители этому рады.