Родня рассказывает всем, что мы с мужем жируем в городе, пока они с голоду пухнут в деревне

Мы с мужем теперь местные изгои среди моей родни. Отказались от выгодного, по их мнению, предложения, и началось. Теперь по всему поселку судачат, будто мы в областном центре последнюю совесть потеряли и стыдно нам с простыми людьми за один стол садиться.

В город мы уехали не от хорошей жизни. Я после института честно пыталась найти себя дома, но кроме кассира в сетевом магазине вариантов не было. Мама тогда настояла: уезжайте пока молодые, нечего вам в этой дыре киснуть.

Мы с Андреем послушались. Сняли однушку, вкалывали. Постепенно втянулись, обжились, и мысль о возвращении в поселок стала казаться страшным сном.

Три года назад мамы не стало. В наследство остался наш старый дом, добротный, еще дед его строил. Держать его как дачу, мотаться туда раз в полгода, чтобы косить бурьян – удовольствие сомнительное. Продали.

Вложили эти деньги в первый взнос по ипотеке. Вот тут-то тетя Галя, мамина сестра, и завелась. Она считала, что я обязана была пустить в тот дом её дочь, мою сестрицу Лену. А вместо этого пустила по миру, как она выражалась.

Лена – это отдельная история. Муж у неё любитель приложиться к бутылке, трое детей, вечная нехватка денег. Когда мы продали дом, на меня вылили столько грязи, что я перестала отвечать на звонки.

А недавно случилось новое событие. Родители мужа перевезли из далекого северного городка его престарелую бабушку. Жить одной ей было тяжело, а свекры в поселке живут, с медициной проблемы. Купили ей небольшую квартирку рядом с нами, чтобы мы присматривали. К сожалению, бабушка ушла через полгода. Квартира осталась нам.

И тут у моих «любящих» родственников проснулся небывалый энтузиазм. Они позвонили и без тени смущения предложили гениальную сделку. У Лены есть в поселке дом, купленный когда-то под материнский капитал. По факту – это развалюха с прогнившим полом, дырявой крышей и печкой. Они предложили поменять нашу квартиру в городе на этот сарай.

Аргумент был железный: «Вам же все равно она не нужна». Наглость, конечно, зашкаливает. Я спокойно объяснила, что это неравноценно и нам это неинтересно. Андрей вообще рассмеялся, сказав, что мы пока не мазохисты.

Теперь мы враги народа. Тетя Галя кричит на всех углах, что мы жируем, а родная сестра с голоду пухнет в разваливающейся хибаре.